Сумерки

Каким-то загадочным образом струны моей души соединены напрямую со слезными каналами, и я нередко плачу от злости самым унизительным образом.

— Ты ведь Изабелла Свон? — спросил мальчишеский голос.

Я подняла голову — передо мной стоял парень с милым полудетским лицом, его светлые волосы были аккуратно уложены гелем в остроконечные прядки. Он дружески улыбался — было совершенно очевидно, что для него я пахла вполне нормально.

— Белла, — поправила я с улыбкой.

— Хочешь, провожу тебя на следующий урок?

— У меня сейчас физкультура.

Думаю, я сама смогу найти спортзал.

— Надо же, у меня тоже! — он был приятно поражен, хотя в такой маленькой школе, как эта, совпадения расписания должны быть обычным делом.

Мы вместе дошли до зала. Он оказался общительным и болтал всю дорогу, так что мне не приходилось напрягаться, поддерживая разговор. Оказывается, до десяти лет он жил в Калифорнии, поэтому очень хорошо понимал, как мне, должно было не хватать здесь солнца. Мы с ним оказались в одной группе и по английскому.

Из всех, кого я встретила сегодня, он показался мне самым милым. Но при входе в физкультурный зал он спросил:

— Ты что, ткнула Эдварда Каллена в бок острым карандашом? Я еще никогда его таким не видел.

— Это тот парень, который сидел со мной за одним столом? — простодушно спросила я.

— Да, — ответил Майк. — Он выглядел так, словно у него что-то болело.

— Не знаю, — ответила я. — Мы с ним даже не разговаривали.

— Он просто ненормальный, — Майк продолжал стоять рядом со мной, вместо того чтобы идти переодеваться.

— Если бы мне так повезло, я бы сразу с тобой познакомился.

Я улыбнулась ему перед тем, как скрыться в дверях женской раздевалки. Он выказал дружелюбие и даже восхищение, но этого оказалось мало, чтобы успокоить меня.

Физрук по фамилии Клапп выдал мне форму, но не стал настаивать, чтобы я переодевалась для занятия. Дома физкультура была обязательным предметом только первые два года из четырех лет средней школы, а здесь нужно было ходить на нее даже в выпускном классе.

Форкс в буквальном смысле грозил стать для меня личным адом на земле.

В разных углах зала четыре пары команд одновременно играли в волейбол. Вспомнив, сколько травм я получила — и причинила — во время этой игры, я почувствовала легкую тошноту.

Наконец, прозвенел звонок. Я отправилась в административный корпус сдавать подписной лист. Дождь кончился, но дул пронизывающий холодный ветер. Я шла, обняв себя руками за плечи.