Сумерки

Я быстро помыла в раковине тарелки и положила их вверх дном на кухонное полотенце, чтобы обсохли.

— Сегодня суббота, — размышлял он вслух.

— Никаких планов на вечер? — вдруг спросил он.

— Нет, пап, я хочу немного поспать.

— Никто из мальчиков в городе тебе не подошел, да? — его снедали подозрения, но он старался не показать и виду.

— Нет, никто из мальчиков меня заинтересовал.

— Я подумал, может, Майк Ньютон… ты сказала, что ты ему понравилась.

— Ну ладно, все равно ты слишком хороша для всех них. Подожди, пока поступишь в колледж, а там можно начинать приглядываться.

Мечта каждого отца — отправить дочь из дома до того, как взыграют гормоны.

— Мне кажется, хорошая идея, — согласилась я и пошла вверх по лестнице.

— Спокойной ночи, солнышко, — крикнул он вслед.

Не сомневаюсь, что он будет прислушиваться всю ночь и караулить, не собираюсь ли я тайком улизнуть.

— Увидимся утром, пап.

Увидимся, когда ты заглянешь в полночь ко мне в комнату, чтобы убедиться, что я на месте.

Нарочито медленно, шаркая от притворной усталости, я поднялась по лестнице.

— Эдвард? — прошептала я, чувствуя себя дурочкой.

 Тихий сдавленный смех раздался где-то позади меня.

Я развернулась и прижала ладонь к горлу от неожиданности.

Он лежал, улыбаясь до ушей, на моей кровати, руки под головой, длинные ноги свешиваются с края — воплощение расслабленности и покоя.

— Ой! — воскликнула я и, не в силах стоять, сползла на пол

— Прости, — он сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— Подожди, я сейчас, надо только снова запустить сердце.

Он медленно сел, чтобы снова не испугать меня, а затем наклонился и поднял меня с пола за подмышки, как ребенка. Потом он пристроил меня на кровать рядом с собой.

— Почему бы нам не посидеть рядом? — предложил он и положил свою холодную руку на мою. — Как там твое сердце?

— Тебе лучше знать — ты слышишь его лучше, чем я.

От его беззвучного смеха затряслась кровать.

Мы посидели тихо пару минут, прислушиваясь к тому, как затихает биение моего сердца. Я раздумывала над тем, как сочетать Эдварда в моей комнате и отца внизу в гостиной.

— Дашь мне еще минутку на человеческие слабости? — спросила я.

— Разумеется. — Он милостиво махнул рукой.

— Замри! — строго посмотрев на него, приказала я.

И он снова продемонстрировал превращение в статую.