Сумерки

Он старался держаться подальше от мест, населенных людьми, понимая, что его сила воли тоже слабеет. Много месяцев он скитался ночами по самым глухим уголкам, ненавидя себя.

— И вот однажды мимо него прошло стадо оленей. К тому времени жажда настолько измучила его, что он напал без размышлений. Силы вернулись к нему, и он понял, что можно поддерживать свое существование, не становясь подлым чудовищем. Разве не ел он оленину в прошлой жизни? В течение нескольких следующих месяцев родилась его новая философия.

— Он стал лучше использовать свое время. Он всегда был умен и любил учиться, а теперь перед ним открывались совершенно безграничные возможности. Он учился ночью и планировал днем. Он вплавь добрался до Франции и…

— Во все времена находились люди, способные переплыть Ла-Манш, Белла— терпеливо напомнил он.

— Думаю, ты прав, просто в данном контексте звучит странновато.

— Нам плавать легко …

Он изобразил на лице вежливое удивление и помолчал.

— Больше не буду перебивать, обещаю.

Он мрачно хмыкнул и закончил фразу:

— Потому что, чисто технически, нам не нужно дышать.

— Ну нет, ты обещала. —  Он засмеялся и легонько прижал холодный палец к моим губам. — Так ты хочешь узнать, чем все кончилось?

— Ты же не можешь одарить меня откровением вроде этого и ждать, что я промолчу! — пробубнила я из-под его пальца.

Он убрал палец и положил ладонь на мою шею. Сердце у меня забилось, но я не поддавалась.

— Нет необходимости. Просто привычка.

— И как долго ты можешь… без воздуха?

— Думаю, до бесконечности. Точно не знаю. Мне становится слегка не по себе, когда я не слышу запахов.

— Слегка не по себе… — эхом повторила я.

Я не следила за лицом, и он увидел в нем что-то, что заставило его помрачнеть. Его рука упала вниз, он стоял, не двигаясь, впившись в меня глазами. Между нами повисло молчание. Его черты словно окаменели.

— Что с тобой? — спросила я, касаясь застывшего лица Эдварда.

Оно оттаяло под моей рукой, и он вздохнул.

— Я все ждал, когда это случится.

— Я знал, что настанет момент, и я что-то скажу или ты что-то увидишь, что окажется уже за гранью приемлемого. И ты побежишь прочь с громкими воплями. — Он слегка улыбнулся, но глаза оставались серьезными. — Я не буду тебя удерживать. Я даже хочу, чтобы это произошло, потому что тогда я перестану быть угрозой для тебя. Но еще я хочу быть с тобой.