Сумерки

Я всегда скажу тебе правду.

— Скажи мне тогда… как стать вампиром?

Мой вопрос застал ее врасплох. Она не ответила. Я повернулась к ней, чтобы видеть ее лицо — на нем отражалась внутренняя борьба.

— Эдвард не хочет, чтобы я тебе это рассказывала, — твердо произнесла она, но я почувствовала в этих словах ее внутренний протест.

— Это нечестно. Думаю, я имею право знать.

Я выжидающе посмотрела на нее.

— Это вообще не его дело. Это только между нами. Элис, прошу тебя, как подругу.

Мы действительно непостижимым образом стали подругами — наверное, она с самого начала знала, что так и будет.

Она посмотрела на меня своими прелестными, мудрыми глазами — делая выбор…

— Я расскажу тебе то, что знаю о механике этого дела, — наконец, начала она. — Хотя, как это было со мной, я не помню, сама никогда этого не делала и не видела, чтобы кто-нибудь это делал. Поэтому не забывай: то, что ты сейчас услышишь — это чистая теория.

Я замерла в ожидании.

— Для хищников мы оснащены более чем достаточно — можно сказать, увешаны оружием с ног до головы.

Сила, скорость, обостренная восприимчивость, не говоря уже о возможном наличии шестого чувства у счастливчиков вроде Эдварда, меня и Джаспера. Кроме того, мы, как плотоядные цветы, привлекаем свою жертву физически.

Я сидела не шевелясь и вспоминала, как красочно Эдвард проиллюстрировал эту концепцию на лесной поляне.

Элис зловеще улыбнулась во весь рот.

— Есть и еще одно оружие, которое вообще непонятно зачем. Мы ядовиты, — ее зубы блеснули в полумраке.

— Яд не убивает — он только обездвиживает. Он действует медленно, распространяясь с током крови, так что укушенная жертва испытывает страшную физическую боль и не может убежать. Чистое излишество, как я уже сказала. Уж если мы подобрались к кому-то настолько близко, что можем укусить, жертве все равно не спастись. Хотя бывают исключения. Карлайл, например.

— И если дать яду распространиться, — тихо проговорила я.

— Трансформация занимает обычно несколько дней в зависимости от того, сколько яда попало в рану и насколько близко эта рана от сердца.

Пока сердце бьется, яд разносится с током крови, меняя и излечивая тело. Наконец, сердце останавливается, и тогда превращение закончено. Но пока процесс идет, жертва каждое мгновение мечтает о смерти.

Меня пробрала дрожь.

— Как видишь, дело не из приятных.

— Эдвард сказал, что это очень трудно сделать… Но я не очень поняла, — сказала я.

— Мы в каком-то смысле как акулы.