Сумерки

Он лишь кивнул, не отрывая взгляда от спины отступающего противника.

Все разговоры в то утро вертелись исключительно вокруг снега — это был первый снегопад в наступившем году. Я помалкивала. Конечно, снег посуше, чем дождь, но только до тех пор, пока не растает у тебя в носках.

Направляясь в столовую после испанского, я настороженно следила за мокрыми снежками, которые летали повсюду. В руках я несла пластиковую папку, чтобы в случае чего использовать ее как щит. Джессика потешалась, глядя на меня, но что-то в моем лице удерживало ее от того, чтобы самой бросить в меня снежок.

Майк нагнал нас, когда мы, смеясь, вваливались в двери столовой. Мокрый снег таял в его стоявших торчком волосах. Пока мы ждали в очереди к раздаче, они с Джессикой оживленно обсуждали снежную битву. Я по привычке взглянула на заветныйстол в углу и застыла на месте: сегодня там было пять человек.

Джессика потянула меня за рукав.

— Белла! Ау! Ты что будешь?

Я опустила голову, у меня горели уши. У тебя нет причин смущаться, повторяла я себе.

— Что это с Беллой? — спросил Майк у Джессики.

— Ничего, — ответила я за нее. — Я — только колу.

И я встала в конец очереди.

— Ты есть не хочешь? — спросила Джессика.

—Меня немного тошнит, — сказала я, опустив голову.

Я подождала, пока они укомплектуют свой обед, и пошла вместе с ними к столу, не поднимая глаз от собственных ботинок. Я маленькими глотками прихлебывала колу, а желудок сводили судороги. Майк дважды с излишней заботой спросил меня, как я себя чувствую.

Я сказала ему, что ничего страшного, но про себя прикинула: а если разыграть эту карту и взять у медсестры освобождение от биологии?

Просто смешно. Не надо убегать.

Я склонила голову и потихоньку покосилась на них из-под опущенных ресниц. Никто на меня не смотрел. Я слегка выпрямилась. Они смеялись. Волосы Эдварда, Эмметта и Джаспера были совершенно мокры от таявшего снега.

Элис и Розали отпрянули, когда Эмметт встряхнул головой, разбрасывая капли воды во все стороны.

Но, помимо смеха и игривого настроения, была еще какая-то перемена, и я никак не могла ее уловить. Я изучала Эдварда пристальнее, чем остальных. Его кожа немного порозовела (может быть, он только что играл в снежки?), круги вокруг глаз выделялись не так резко. Но кроме этого, было что-то еще. Я напряженно вглядывалась, стараясь понять, в чем дело.