Сумерки

Сложив руки на груди, он стал ждать, а я по-прежнему вопросительно смотрела на него. Он спокойно встретил мой взгляд.

— Ну, вот так, дорогая. — Медсестра улыбнулась мне, вводя лекарство в трубку капельницы. — Теперь тебе станет полегче.

— Спасибо, — без энтузиазма откликнулась я. Лекарство подействовало быстро. Почти сразу я почувствовала, как все тело охватывает сладкая истома.

— Вот и славно, — тихо проговорила она, когда мои веки стали смыкаться.

Она, должно быть, вышла из палаты, потому что я почувствовала, как что-то гладкое и прохладное коснулось моего лица.

— Останься, — неразборчиво пробормотала я.

— Хорошо, — пообещал он.

Его голос звучал мелодично, как колыбельная песня.

— Как я и говорил, пока ты счастлива со мной… Пока это благо для тебя.

Я попыталась покачать головой, но она оказалась слишком тяжелой.

— Этт… не одно и тоже, — промямлила я.

— Не напрягайся, Белла. Доспоришь со мной, когда проснешься.

Надеюсь, я улыбнулась.

Я почувствовала у своего уха его губы.

— Я тебя люблю, — прошептал он.

— Знаю, — он тихо засмеялся.

Я слегка повернула голову. Он понял, чего я искала, и легко поцеловал меня.

— Спасибо, — вздохнула я.

— Всегда пожалуйста.

Я совсем поплыла, но изо всех сил боролась с забытьем. Оставалась еще одна вещь, которую я собиралась сказать ему.

— Эдвард, — я сделала усилие, чтобы ясно произнести его имя.

— Я ставлю на Элис, — пробормотала я.

И тут меня накрыла ночь.

Эдвард помог мне забраться в свою машину, стараясь не причинить ущерба легким волнам шелка и шифона, цветам, которые он только что приколол к моим тщательно завитым волосам, и загипсованной ноге.

Устроив меня, он сел за руль и выехал задним ходом из узкого длинного проезда.

— И когда же именно ты собираешься мне объяснить, что происходит? — ворчливо спросила я. Я ненавидела сюрпризы, и он отлично это знал.

— Я поражен: ты все еще не догадалась?

Он бросил в мою строну насмешливую улыбку, и у меня перехватило горло.

— Я уже говорила, что ты отлично выглядишь? — проверила я.

— Да, — он снова усмехнулся.

Я еще никогда не видела его одетым в черное, и контраст с бледной кожей придавал его внешности что-то совершенно фантастическое. Это было невозможно отрицать, хотя тот факт, что на нем был фрак, заставлял меня нервничать.

Правда, еще больше я нервничала по поводу своего платья. И туфли.