Сумерки

— Примите «Тайленол» от головной боли, — сказал он, устанавливая меня вертикально.

— Голова почти не болит, — отнекивалась я.

— А ведь Вам безумно повезло так легко отделаться, — заметил доктор Каллен, подписывая фломастером мою карточку.

— Просто повезло, что Эдвард стоял рядом со мной, — поправила я, бросив строгий взгляд на объект своего высказывания.

— О да, — рассеянно согласился доктор Каллен и неожиданно углубился в бумаги, которые держал перед собой. Потом он отвернулся и пошел к Тайлеру. Интуиция шепнула мне, что доктор с сыном заодно.

Как только доктор отвлекся, я переключилась на Эдварда.

— Можно с тобой поговорить? — тихо прошипела я. Он отошел на шаг и неожиданно стиснул челюсти.

— Тебя ждет отец, — сказал он сквозь зубы.

Я взглянула на Тайлера и доктора Каллена.

— Я хотела бы поговорить наедине, если ты не против, — не отставала я.

Он сердито посмотрел на меня, повернулся спиной и быстро пошел к выходу. Мне пришлось почти бежать, чтобы успеть следом. Зайдя за угол, он остановился и развернулся лицом ко мне.

— Чего ты хочешь? — с досадой спросил он. Взгляд его был холоден.

Я оробела от его враждебности.

— Ты должен мне все объяснить, — мои слова не содержали и малой доли той суровости, которую я хотела бы в них вложить.

— Я спас тебе жизнь и ничего не должен.

Уловив в его голосе возмущение и обиду, я отпрянула.

— Белла, ты ударилась головой и сама не понимаешь, что говоришь, — ядовито сказал он.

Наконец, мной овладел гнев, и я дерзко уставилась на него.

— У меня с головой все в порядке.

Он отразил мой взгляд.

— Чего ты от меня хочешь, Белла?

— Правды. Я хочу понять, почему должна лгать из-за тебя.

— Я точно помню, что ты не стоял рядом со мной, Тайлер тоже тебя не видел, так что не говори мне, что я ударилась головой. Фургон должен был раздавить нас обоих — но мы живы, …и твои руки оставили вмятины на фургоне, …и твоя спина оставила вмятину на другой машине, а у тебя — ни царапины, …и фургон расплющил бы мне ноги, но ты приподнял его и держал на весу… — я понимала, что моя речь похожа на бред сумасшедшего, и не могла продолжать.

Он изумленно смотрел на меня, но лицо оставалось жестким, настороженным.

— Я приподнял фургон? — спросил он так, словно сомневался в моем здравом уме, но этим только усилил мои подозрения. Фраза прозвучала театрально, словно реплика умелого актера.

Я едва кивнула, не разжимая зубов.