Сумерки

Как только мой взгляд безошибочно сфокусировался на столе Калленов, все чувства затопила могучая волна разочарования: их снова было четверо. Он уехал домой? Совершенно разбитая, я тупо следовала за неумолкающей Джессикой. У меня пропал аппетит — я взяла только бутылку лимонада. Мне хотелось лишь одного: сесть где-нибудь в уголке и погрузиться в тоску.

— А Эдвард Каллен опять на тебя смотрит, — Джессика, произнеся заветное имя, наконец прорвалась в мое сознание. — Интересно, почему он сел сегодня один?

Моя голова вскинулась вверх так резко, словно ее дернули за нитку.

Я проследила за взглядом Джессики и увидела Эдварда, который занял столик в совершенно противоположном конце зала и, улыбаясь одним уголком рта, смотрел на меня. Поймав мой взгляд, он поднял руку и поманил меня указательным пальцем, приглашая присоединиться. А поскольку я в изумлении уставилась на него, еще и подмигнул.

— Наверное, нужно чем-то помочь по биологии, — пробормотала я, чтобы не разочаровывать ее. — Пожалуй, пойду узнаю, чего он хочет.

Спиной я почувствовала, как она проводила меня пристальным взглядом.

Подойдя к столу Эдварда, я в нерешительности встала напротив него.

— Почему бы тебе не сесть сегодня со мной? — спросил он с улыбкой.

Я механически села, не сводя с него осторожного взгляда. Он все еще улыбался. Было трудно поверить, что такая красота могла быть материальной. Я боялась, что он вот-вот растает как дым, и я проснусь.

Он, казалось, ждал, чтобы я заговорила первой.

— Это что-то новенькое, — наконец выдавила я.

— Ну, — он замялся, а потом слова полились быстро-быстро — Я решил, что, раз уж все равно я следую дорогой в ад, надо хотя бы не жалеть усердия.

Я подождала, пока он скажет что-нибудь более внятное. Повисло молчание.

— Знаешь, мне трудно догадаться, что ты имеешь в виду, — наконец заметила я.

— Знаю, — он снова улыбнулся и сменил тему. — Кажется, твои друзья в бешенстве от того, что я тебя украл.

— Переживут. — Я чувствовала, как их взгляды буравят мою спину.

— А я могу и не вернуть тебя назад, — сказал он, нагловато сверкнув глазами.

— Кажется, ты разволновалась.

— Нет, — сказала я, но голос, как ни смешно, дрогнул. — Скорее, удивилась… Не могу понять, что с тобой вдруг произошло?

— Я же сказал, что у меня больше нет сил избегать тебя. Так что я сдаюсь, — он улыбался, но глаза цвета охры оставались серьезными.

— Сдаешься? — не поняла я.

— Да. Больше не могу играть пай-мальчика.