Сумерки. Сага. Закат (СИ)

А еще… твои глаза больше не будут голубыми. Как ты и хотел. Сначала они станут алыми, скорее всего уже стали, но если ты пойдешь по нашему пути, то однажды они будут такими же, как у меня.

Нил никогда не думал, что когда-нибудь так отчаянно не захочет терять цвет своих глаз. Он знал, как сильно их любил Эндрю.

— Мы приехали. Я отнесу тебя в нашу комнату. Потерпи еще немного, все почти закончилось.

Нашу комнату. Джостену все еще с трудом верилось, что он сможет дожить до этого момента. Жар в теле не умолкал не на секунду, иногда начинало казаться, что он разгорался только с большей силой.

Нил не запомнил, как его несли. Или как куда-то уложили. Он так злился на себя, что был все еще не в состоянии открыть глаза и посмотреть в любимое лицо. Казалось, от этого ему сразу стало бы намного легче.

И тут Нил понял, что боль из его конечностей начала постепенно уходить. Но ощущалось это, словно его руки и ноги наконец полностью догорели и развеялись по ветру. В следующую секунду оказалось, что весь этот жар не просто исчез, а переместился выше.

Если раньше боль была невыносимой, то какой она стала сейчас? Огонь сжигал его тело до тла, двигаясь прямо к сердцу.

— Скоро все закончится. — Голос Дэвида оказался слишком громким. И Нил понял, что он почему-то слышит слишком многое. Как моргает Аарон, стоя совсем близко к нему, как заламывает пальцы Эбби. Как шелестит одежда на Кевине, сидящем у него в ногах. Слышит тонкий всхлип Ники и успокаивающих шепот Эрика. Он слышит Эндрю, который держит его за руку.

Проводит по коже Нила своими пальцами, которые больше не кажутся холодными. Только в этот момент Джостен понял, что его рука все же не превратилась в пепел.

Нил осознал все это за долю секунды, а потом снова окунулся в свой омут боли и закричал. Завыл с такой силой, что звон начал отдаваться в его же ушах. Его подбросило на месте, выгнуло дугой и сразу выяснилось, что и все остальное тело у него все-таки было на месте. Нил почувствовал каждую его часть, но именно в эту секунду ему не было до этого никакого дела.

Боль в груди была слишком сильной. Такую он пережить не мог. Он и не пережил.

Сердце забилось в его груди слишком быстро, а потом стукнулось о ребра в последний раз и замолкло. Но Нил все еще был здесь.

Он лежал неподвижно, не открывая глаз и пытался понять, куда делся весь тот огонь, что еще мгновение назад поедал все его существо. Сейчас же не осталось ничего. Небывалая легкость во всем теле дарила ощущение блаженства, в котором Нил будто утонул.