Распахнув дверь, выскочила под ливень. Мартин рявкнул мое имя, приказал вернуться, но я продолжала бежать.
Я была на грани, и мне не хотелось останавливаться.
Разбрызгивая лужи, мчалась по тротуару и газону, обратно к собору.
Волосы липли к лицу. Назад не оглядывалась, потому что знала – он не бросит машину, чтобы пуститься в погоню. Мартин мог подумать, что я зашла в церковь, но не найдет меня."
"Ворвавшись в собор, замедлила шаг, чтобы не привлекать внимания, пробралась через неф к лестнице. Миновав галерею, скрылась за дверью, поднялась в комнату Карфакс и закрыла за собой дверь.
В безопасности.
Скрытая от посторонних глаз.
Я подошла к сундукам у окон, нашла платье и вытащила его.
Эмми Скотт устала и грустила.
Зато Ревери Кросс собиралась на Осенний бал.
Глава 17
Уилл
Наши дни
В паху болезненно ныло. Я перевернулся в постели. Мой член выпирал под простыней. Протянув руку вниз, сжал его в кулаке, начал медленно поглаживать твердую плоть.
Твою мать.
Почему эта девчонка всегда оказывала на меня такое воздействие? Я уже был готов сдаться и пойти умолять ее.
Знал ведь, что она не придет ко мне в комнату вечером, после того как оставил ее в гостиной. Я это знал.
Но надеялся, что ошибался.
Боже, я хотел ее. Мог бы списать это на то, что у меня давно не было женщины, но нет… Все дело в Эмери Софии Скотт и ее притягательной улыбке.
Каждая ее хмурая гримаса сполна оплачивалась одной улыбкой.
То есть так я думал раньше.
Утренний свет, струившийся через маленькое чердачное окно, согревал мою грудь.
Кожу покалывало, а член набухал все сильнее.
Испустив хриплый стон, закрыл глаза, смочил ладонь языком и продолжил тереть себя быстрее, с большим напором.
Все в Эмми меня возбуждало. Не было такого, чтобы я не мечтал ее трахнуть. Она стала моей навязчивой идеей с самого начала.
Но почему?
Эм угрюмая, нетерпимая, склонна к резким суждениям… Пусть я знал, откуда взялись ее недоверие и черствость, но она отказывалась смягчиться по отношению ко мне даже спустя столько лет.
Если Эмери до сих пор не прониклась симпатией ко мне, уже никогда не проникнется.
Любовь к замкнутой девушке, как я понял, – это Пиррова победа. Редкие моменты счастья доставались слишком дорогой ценой.
Однако она все равно всегда присутствовала в моих мечтах: прекрасная и обнаженная, она позволяла мне трахать ее, целовать ее губы до потери памяти, растворяться в ее запахе.
Снова и снова я гладил полностью эрегированный член, сочившийся для нее.
