Взяв что-то со стола, он протянул мне еще один листок бумаги, и я прочитала выписанный мне чек на сумму более тридцати семи тысяч долларов.
– Это остатки, – сказал он мне. – И тебе передана доверенность. Все, что тебе нужно сделать, это подписать бумагу. Ты можешь забрать ее, и мы никогда больше не увидимся. Ты сможешь заплатить за первоклассный уход. И они даже не узнают, что это ты на фотографиях. В любом случае твоего лица на них нет, и это не будет связано с неофициальным заявлением, которое я им готовлю.
Я уставилась на чек.
Он предлагал мне то, что я хотела. Я могла перевезти бабушку куда-нибудь поближе к себе, оплатить ее уход на это время и не прерывать свое обучение.
Я положила ладонь на стекло, чувствуя тепло в месте прикосновения и холод вокруг."
"Он был прав. Я слышала, что Уилл напортачил. Слышала, что даже в последний год его учебы в старшей школе он постоянно был под кайфом. Сможет ли он разобраться с произошедшим, если его не заставят?
Я лишь хотела продолжить обучение и позаботиться о бабушке.
Я заслужила, чтобы со мной происходили хорошие вещи, достаточно долго боролась, и, если не уступлю и не соглашусь на это, он все равно может попасть в тюрьму и на более длительный срок. Что, если Мартин знал, кто слил видео? Что, если он говорил правду и мог бы заставить их опубликовать еще больше компромата?
Я схватила тонкий лист бумаги; все, что я хотела, держалось на одной подписи.
Одна подпись, которую я бы никогда не поставила.
– Я хочу, чтобы ты умер, – прошептала я.
Он тихо стоял.
– Ты знаешь, на что похожа жизнь в однозвездочном доме престарелых? – наконец спросил он.
Я закрыла глаза, увидев Дэймона Торренса, обхватившего горло своей матери, и почти почувствовала это.
Я хотела знать, на что это похоже.
– Иногда у пациентов появляются синяки, которых у них быть не должно, или они обнаруживают, что пожилые люди часами лежат в своих собственных испражнениях, – продолжил он. – Она и так половину времени не знает, что, черт возьми, происходит, так что ей все равно.
Моя кровь закипела, я напряглась всем телом.
– Ты врешь, – выдохнула я. – Даже ты не стал бы с ней так поступать.
Краем глаза я видела, как он повернулся ко мне.
– Ее перевезли сегодня утром, – сказал он мне.
Я развернулась к нему, а затем закричала, толкнув его в грудь обеими руками, и коленом ударила его между ног.
– Ублюдок! – закричала я.
Он рухнул на пол, мое тело двигалось само по себе. Я не могла это остановить.
