– Ты ведь будешь мне косички плести в бороде?
– С чего бы это?
– Ты чего, не хочешь быть парикмахером?
Странный у нас папа. Видимо слишком сильно его тряхануло, когда мама сбежала. Вот и поплыл мозгом. Когда он звал нас исчадьями было веселее.
– Я хочу быть патологоанатомом,– совершенно серьезно ответила я, не сводя глаз с лица папы Хлебушка, который схватился за сердце, что – то нащупал, задумчиво залез в карман и достал небольшой кулон в форме божьей коровки на порванной цепочке. Барабон тут же заинтересованно выглянул из – под моей куртки.
– О, супер. Это же мне дедушка подарил. Там был кусочек бумаги с цифрами…
– Что? Господи. Так это же… Его искали,– потер переносицу папа.
– Да и пофиг. Его все равно Барабон сожрал,– хихикнула я, глядя как Хлебушек трет переносицу. Когда-нибудь, совсем скоро, я расскажу ему, что запомнила все цифры. Но не сейчас. Сейчас у них с мамой есть гораздо более важные дела.
Вовочка
И ничего я не подорвал пол дома. Трещина просто в стене появилась, но папе архитектор сказал, что не страшная.
Папа Глеб отдал мне под опыты целый домик для гостей. Мы с ним сейчас там такую штуку конструируем… Не расскажу, короче. Но это будет нечто.
А еще, мы теперь в другой школе учимся, ждем сестренок, которые скоро родятся. И самое главное – у нас есть папа. Настоящий, слегка сумасшедший, но самый лучший. И его нельзя ни на минуту оставить возле стола с пробирками. – Папа Хлебушкек, сейчас рванет! Шухер!
Глеб и Прасковья
– Глеб, кажется начинается.
Живот скручивает первая схватка, от которой в глазах летят цветные искры.
– Что? – в глазах моего любимого мужа паника. Огромный, похожий на мамонта мужик хаотично мечется по комнате. Интересно, где он взял туристический рюкзак из прошлого и теперь запихивает в этого зеленого монстра Варюшкины колготки, невесть откуда взявшийся ведерный кипятильник и корзину для использованных памперсов. И это при условии, что «тревожный чемоданчик» давно собран и ждет своего часа в холле дома, превратившегося в детский мир.
– Ой,– сгибаюсь, хватая ртом воздух.
– Глеб, пожалуйста, позови кого нибудь. Потому что еще немного, и роды придется принимать тебе. Наши девочки хотят увидеть мир."
"– Я тебя так люблю,– шепчет мой Мамонт, и эти его слова действуют как анестезия.– И так жалею, что потерял семь лет.
–И я люблю тебя,– выдыхаю я и тут же слепну от новой, скручивающей тело в узел, схватки. – Но, если ты сейчас не отвезешь меня в больницу, я тебя заставлю присутствовать на родах. Клянусь.
