– Глеб Егорович, спать хочу. Немножко отдохну. Вы только Вовку и Варюшку не бросайте. Тем более, что вы…,– черт, я ведь не сказала ему правду? И не скажу никогда, если только небо на землю не упадет.
– Мать твою, как это? А подруга твоя, что некому что ли? Эй, – заорал Седов, подхватывая меня на руки.– Ты ненормальная? Я не справлюсь с Оменами. Только не это, давай какое-нибудь другое желание. Например, луну с неба достать, или… Хочешь лифчик тебе куплю нормальный?"
"–Вы ненормальный? Мой папа в Катаре, Зайка улетает в командировку вечером, а дети… Их нельзя одних оставлять.
А отец родной наверняка справится, – прошептала я, теряя остатки сил и сомкнула веки, счастливо улыбаясь.– Тем более, что вы обязаны, потому что Вовка и Варя… Дети только мои, запомните это.
–Господи, бредишь уже? Никто не претендует на сокровище. Только не умирай, булка,– обжег меня дыханьем мой начальник – монстр. И мне очень понравился страх в его голосе. – Черт, ты мне жизнь спасла, похоже. Я все сделаю. Слышишь?
Глава 6
Глеб Седов
Как я не сошел с ума? Она свалилась в мои руки, посмотрела мне в глаза своими дурацкими омутами, которые вдруг начали тускнеть.
Интересно, пышка оказывается такая легкая, как шарик воздушный.
– Что стоишь, мудила?– заорал я на водителя, чувствуя ладонями горячую влагу, стекающую на потрескавшийся асфальт алыми кляксами.– Я тебе плачу за что. Мухой найди мне ушлепков. Что это было, вообще? Я их зубами порву.
– Стреляли, Глеб Егорович,– вякнул бодигард. Тоже мне, Саид, мать его за ногу.
– Дети,– пролепетала булка, блаженно улыбаясь. – Их нельзя оставлять одних. Слышите?
Да ни хрена я не слышал. Я оглох, онемел, погрузился в такую пучину паники, что был готов согласиться на все, лишь бы эта язва стояла сейчас напротив, прожигала меня взглядом и пыталась вредничать, а не болталась в моих руках сломанной куклой
– Вы обещаете? – прорвался в мой поток безудержного сознания слабый голос.
Мать твою, да я готов был ей обещать что угодно, даже с крыши прыгнуть вниз тупой башкой.
– Да, сделаю все, только не умирай, слышишь, чертова ты дура? – гаркнул, так, что она вздрогнула в моих руках и сразу обмякла. Черт, что я ей наобещал? И что она там лепетала про отца ее детишек – исчадий.– Эй, ты чего? Ты живая?
Прасковья промолчала. Я прислушался, не услышал дыхания и чуть не обезумел окончательно.
– Уходим, Глеб Егорович,– вывел меня из состояния эмоционального нокаута голос водилы. – Стреляли не со стройки.
