– Да, а Зоя Кошкина скончалась. Казус получился, две женщины с одинаковой фамилией попали в одну палату. Медсестрам это смешным показалось,– улыбнулся лепила нервно.
– Смешным, значит? Значит любите веселиться? – мой тон доктора озадачил, по всей вероятности. Потому что он стал еще меньше, словно усох.– Я забираю Кошкину, которая жива. А от вашей клиники не оставлю камня на камне. Ждите моих адвокатов. Они парни веселые, не то что я. Толк в извращениях знают.
– Не надо, – сдавленно прогнусил врачишка, но я уже поднялся на ноги, и откинул стул, на котором сидел секунду назад.
Предмет мебели с грохотом врезался в стену.
– Поверь, лепила, это лучше, чем злой я,– ухмыльнулся я. – И еще, результаты вскрытия мне покажешь. Ясно? Тогда, может быть, я смилуюсь, и не стану разбирать на кирпичи эту юдоль скорби.
Что – то меня царапнуло. Какое – то предчувствие. Не дающее дышать полной грудью. Слишком много несчастных случаев вокруг Параши. Или эта глупая толстуха просто магнит для неприятностей, или…
Додумать я не успел.
Увидел скособоченную женскую фигурку в уродливом шлафроке и все мысли испарились.
Прасковья ждала меня у входа в свою палату, примостившись на облезлой скамеечке. Видок у нее конечно, сейчас был – краше в гроб кладут. И халат этот, откуда она его только отрыла, дурища?
– Пуговицы я бы вообще срезал,– у меня вдруг пересохло во рту, от вида пальцев, увенчанных чистыми, розовыми, чуть удлиненными ногтями, путающихся в непослушных петлях.– Да не парься сиськи твои я видел уже. Ничего выдающегося.
–Во сне? Вы все таки монстр и фантазер, – вяло прбормотала пышка, взглянув больными глазами мне куда – то очень глубоко, и болезненно. Словно до нерва дотронулась оголенного.
–Монстр – фантазер – это круто. Даже старик Кинг до такого треша не додумался, а он знает толк в фантазиях. Собирайся, вещи нужные забери, – отвел я глаза от растерянной дурынды.
– Зачем? Да и не пойду я туда,– испуганно вздрогнула Параша.– Ничего оттуда не возьму. Оно все пропиталось … Короче. Я тут буду сидеть.
– Пока не выздоровеешь, поживешь в моем доме,– черт, ну на хрена? Надо просто ее и исчадий отвезти в их халупу. Закрыть на три оборота. Уволить к чертям собачьим дуру и забыть, как страшный сон эту адскую семейку. Жить спокойно, ка раньше. Бодаться с Маринкой за имущество, любовницу свою естествовать всякими методами. Нет, я сую тупую свою башку в петлю.
– Не поеду,– хныкнуло толстое созданье, снова схватившись за пуговицу, выбранную с мясом и висящую на соплях уже.
