Мне стало страшно, но Борисыч и бровью не повел.
– Слушай, тут и волос не нужно,– задумчиво хмыкнул доктор, рассматривая моего сына в тусклом свете непогашенных фар.– Это же объект? Так я тебе скажу, ни банка, ни мазок мне не нужны, чтобы установить твою причастность к созданию. И так ясно, что …
– Рот закрой, – зарычал мамонт.– Зашей Омену лобешник и рот себе, старый пес.
– Не поняла, каких волос? Какой объект? Ты что, собирался без моего ведома что – то с моими детьми делать, подонок? – икнула я, чувствуя, как у меня дрожат колени, а в груди растет ком страха смешанного с яростью.
– Ну вы тут разбирайтесь. А я зашью рану. Не хорошая она, – хмыкнул доктор, выхватил Вовку из рук мамонта и растворился в ночи, пахнущей сыростью и проблемами.
– Параша, только без рук,– выдохнул Седов, когда я подлетела к нему сжав кулаки.– Я просто решил, что…
– Что, что? – сквозь зубы процедила, борясь с головокружением.
– Что ты такая дура, что родила детей от мамонта. Глупость, правда?
Глава 14
Глеб Седов
– Абсолютная,– фыркнула Плюшка, но я отчего – то не почувствовал облегчения.
Наоборот, меня затопило разочарование. Я был готов к другому ее ответу. Но на ее физиономии сейчас была нарисована такая обида. Странно, я опять что – то не то сделал? Или сказал? – Конечно же я бы не стала рожать от наглого подонка, которого не люблю. Вы это хотели услышать? Это единственная правда, которая вам нужна? Ведь так? Близнецы не ваши, если это вас волнует."
"– А от кого же ты бы плодиться стала? – мне сейчас вот захотелось сгрести ее за шкирку и встряхнуть эту мелкую зловредную нахалюгу, снова закусившую свою чертову губу.
Черт бы ее побрал, вместе с ее наглыми глазами, чужими детьми, моим разочарованием и… Я понял, что чувствую сейчас, и это мне не понравилось. Меня душила черная, ослепляющая, сверхъестественная ревность. Но ведь это же безумие. Нельзя ревновать того, кого не любишь… Это абсурд. Я не мог же…– А понял, торт был не один.
– От самца человеческого рода, по крайней мере,– голос Пани задрожал, и мне показалось, что воздух исчез, словно в черную дыру затянутый.– Слушайте. Почему как только мне начинает казаться, что вы еще не совсем безнадежны, вы снова превращаетесь в козла?
– Ты уж определись, козел или мамонт,– зарычал я, больше не в силах бороться с горячим желанием заткнуть мерзавку. Чертова баба затрепыхалась в моих руках и попыталась лягнуть меня, но я был настороже.
