Супергерой для Золушки

Потеребив воротник застегнутой наглухо рубашки, Антон Викторович вынужден был сменить позу и выпрямиться. От моих глаз не укрылась небольшая свежая царапина у основания его шеи.

— Девушка у него была. — Пожал плечами. — Больше ничего такого не знаю.

— Но на службе вы должны были заметить, имелись ли у него трудности в общении с противоположным полом? Стеснение, агрессия, нелюдимость? Или, наоборот, проявлял к ним повышенный интерес?

— Ну… — Стручков нахмурился. — Он, вообще-то, болтун… Располагал к себе, но чтобы как-то по-особенному вел себя… — Почесал бровь.

"— Антон Викторович. — Захлопнула папку, улыбнулась, встала и подала ему визитку. — Вы нам очень помогли. У меня к вам будет одна просьба. — Прищурилась. — Попрошу отнестись к ней достаточно серьезно. Приглядывайте, пожалуйста, за своим напарником по возможности. Если только заметите что-то странное в его поведении, наберите меня. Хорошо?

Он встал, взял в руки карточку и кивнул.

— Это касается… какого-то определенного дела?

— Сейчас я не могу разглашать эту информацию. — Развернулась и пошла к двери, уже заботливо открытой для меня одним из сотрудников. Остановилась и еще раз посмотрела на Стручкова. — Еще раз большое спасибо за помощь. Надеюсь, могу рассчитывать на то, что вы никому не расскажете о нашем разговоре?

— К-конечно. — Сглотнул он и убрал визитку в карман.

Дежурно улыбнувшись, вышла и пошла по коридору в свой кабинет.

Сердце грохотало, пиная ребра в ритме нестройного марша. Ноги подкашивались, во рту пересохло, в лицо бросилась удушливая краска. Мне стало нереально жарко от одной только мысли, что настал час «Икс». Сейчас он либо среагирует, либо затаится на долгие годы. И тогда мне конец. Во всех смыслах. Печальный трагический конец.

Прошла в другое крыло здания, ни разу не обернувшись, и вошла в свой кабинет. Бросила папку на стол, выкинула в мусорку жвачку, налила воды и уставилась в окно.

Красно-оранжевая полоса заката резко контрастировала со свинцово-серыми облаками, нависающими над потемневшим морем. Солнце, как светящаяся корона, медленно опускалось в его неспокойные воды, погружалось, отдавая волнам золотой блеск, дорожками добегающий до самого берега. Оно словно успокаивало море, усыпляло его, расправляло зеркальную рябь в тончайшую гладь с едва различимыми барашками расплавленного металла по краям.