Супергерой для Золушки

Закрыла воду и под звуки удаляющихся шагов принялась растирать руки полотенцем докрасна.

Только бы отпустило."

"Ощущение было такое, будто голова готова вот-вот взорваться. В висках звенело, шум нарастал все сильнее. Ухватилась рукой за край гарнитура, бросила взгляд на недоумевающего Василия, испуганно выглядывающего из-под стола. Шатаясь, подошла к окну. Хотелось просто посмотреть, как он уходит. Как с ним вместе меня покидают мечты и планы. Поверить в это, наконец, а то разум упорно отказывался понимать и принимать произошедшее.

Что же с тобой не так, Варя? Ты даже толком с ним не поговорила. Не сказала, что любишь. Не спросила, любит ли он. К черту свадьбы, если люди все-таки хотят быть вместе…

Ровно и аккуратно развесила полотенце на спинке стула и только потом стремглав метнулась к двери, выбежала в подъезд, перегнулась через перила и крикнула:

— Альберт!

Все. Еще. Можно. Исправить.

Уже громче:

— Альберт!

Пожалуйста. Вернись.

Из последних сил:

— Альберт!!!

Мой крик гулким эхом оттолкнулся от стен.

Сзади что-то щелкнуло. Наверное, дверь. Все всматривалась и всматривалась в темноту лестничных пролетов, пытаясь ухватить взглядом хотя бы его тень. Но внизу уже никого не было. Он ушел. Просто взял и ушел.

Как так?!

Неужели, кажущееся таким прочным и надежным, словно по щелчку пальцев, может исчезнуть в один миг?

— А, это ты! — Донеслось вдруг из-за спины. Обернулась. На пороге квартиры напротив показалось лицо молоденькой девчонки.

 — А я уж думала, что какому-то художнику плохо. Мольберт потерял.

— Нет, это я. — Тяжело дыша, на негнущихся ногах поплелась к своей двери. — Простите.

Опустила голову.

— Кто там? — Послышалось из ее квартиры.

Дверь распахнулась шире.

Девчонка усмехнулась, оглядывая меня, бросила кому-то:

— Соседка наша.

— Та, которая надменная?

Она, наклонившись на косяк, хихикнула:

— Ага. Она.

Глава 5

— Не поняла. Это кто здесь надменная? — Спросила и инстинктивно ухватилась за ручку двери своей квартиры, боясь, видимо, развалиться на несколько частей и упасть.

Осколки слов, брошенных в меня Альбертом, все еще больно впивались в самое сердце. — Я, что ли?

Глаза соседки сузились.

— Ты, ты. — Девушка теперь смотрела обеспокоенно. — Не здороваешься ни с кем. Но то не твоя вина, конечно, а родителей. Воспитали, видимо, плохо.

— Так я ж не знаю здесь никого, — пробормотала, разглядывая в темноте ее странноватый прикид.