Супружеский ошейник

А сейчас она явно никого не боится… Но у наших девчонок на форуме тоже там связи есть. Так что из полиции обещали быть точно.

– И чего? – беспокоилась Варя. – Просто заберем собак и все?

– Не просто, – поправила воротник Наташа. – Сейчас наши на форуме подписи собирают, письмо коллективное написали. И не одно. Несколько форумов подключилось. Решили, чтобы для пущей убедительности несколько писем. Будем давить.

– А кроме телевидения, еще какие-нибудь журналы, газеты знают? – поинтересовался Оксаров. – Можно на них выйти?

– Наши уже выходят.

На газеты. На радио… Даже в Гринпис писать собираются, – усмехнулась Наташа. – Нельзя, чтобы она и в этот раз ускользнула.

Варя всматривалась в темные гаражи. Ничего, она немного потерпит, но уже завтра утром она уйдет отсюда не одна. Она уйдет с Сеней. И не только они уйдут, но еще много-много собак-страдальцев.

– Наша задача сейчас – не выпустить их машины с собаками, так я понял? – уточнил Оксаров.

– Да, хотя бы отследить, заснять, – вздохнула Наташа.

– А чего это заснять? – пожал плечами Оксаров.

 – Поставить машины, загородить выезд, и будут здесь куковать.

– Ну мы так и сделали, только там еще другой выезд есть, там одна машина, – махнула рукой в другой конец гаражей Барракуда. – Могут не справиться.

– Значит, мы туда, – сел за руль врач. – Варя, садись.

Она забралась в машину.

Они остановились с другой стороны гаражей, и выезд был заблокирован. Там уже стояла одна светленькая машина, из машины им помахали рукой, и высунулась собачья морда с длинным языком.

– С собаками… – улыбнулась Варя и вздохнула. – Если бы Сеня был со мной, я бы его тоже взяла. Пусть бы товарищей выручал.

– Да много там ваш ретривер навыручает, – усмехнулся Оксаров. – Это порода тонкая, интеллигентная.

– Хм! Видели бы, как этот интеллигент со своими друзьями по парку сайгачит! Только уши по ветру развеваются, – с улыбкой сказала Варя и вдруг внимательно посмотрела на Оксарова. – А вы что, помните моего Сеню?

– И не только вашего Сеню. Я многих собак помню.

Я ж не глубокий старик со склерозом. Хотя… вот человеческие лица запоминаю труднее. Память подводит.

– А говорите – не старик, – усмехнулась Варя, потом сообразила, что ляпнула, и рассудительно добавила: – Да, не старик, конечно же. Старики, они же… старые, мудрые, в смысле. Вы тоже, конечно, мудрый, но…

– О-ой, – рассмеялся Оксаров, – когда ты начинаешь исправлять ошибки, получается в десять раз хуже. Запомни.

Варька не могла ничего запоминать.