— Зэк? Прямо настоящий… бывший заключенный? — я с ужасом смотрела на женщину, понимая, что если меня не убьёт туалет, то точно убьёт сосед.
— Да кто его знает, настоящий он или нет! Ты на татуировки его посмотришь и сама всё поймёшь. Там и дураку ясно, что он с малолетства сидит. Вор в законе, наверное, какой-нибудь. Иначе, откуда он взял столько денег, чтобы домину такую отгрохать?! А машины ты его видела? Каждый год на новой приезжает. А он уже лет семь сюда приезжает и ни разу ещё машины не повторились. Ни разу! — акцентировала женщина внимание.
— Это значит, что он, либо когда-то хорошо наворовался, либо до сих пор грабит и убивает.
— Это вы по татуировкам на его теле прочитали?"
"— Это на его лице написано. Да ты и сама всё увидишь, когда он приедет. Сегодня вечером, кстати. Так что… сиди в доме тихо и постарайся вести себя незаметно. Не хватало ещё, чтобы с тобой что-нибудь случилось. А я буду тебя проверять каждый день. И ему скажу, чтобы подальше от тебя держался, — Надежда Леонидовна оказалась настроена воинственна.
А я теперь испытывала большой страх не перед туалетом, в который мне придется пойти с диффузором, который я там оставлю, а перед будущим неизвестным соседом, которого тут, похоже, все считают и называют Зэком.
Я купила в магазине всё, что внесла в свой список. И ещё сверху из того, что мне посоветовала Надежда Леонидовна, знающая особенности Тихоновского быта. Правда, вместо кровати пришлось купить надувной матрас, а к нему подушки, постельное и одеяло. Вёдра, веник, совок, кипятильник, тазы в баню, полотенца после бани и простые ручные.
По совету продавщицы я купила в спальню ковёр, на который положу уже надутый матрас и, увидев ещё несколько ковров поменьше, скупила и их, чтобы застелить пол в кухне и столовой. А ещё купила детский пластиковый комод, чтобы хранить в нём свои вещи. Кое-что из одежды я тоже прикупила. И тапочки домашние. Мягкие и уютные в виде зайчиков.
И миллион раз спасибо Надежде Леонидовне, что она позвонила своему мужу, который помог мне привезти всё купленное домой, а не нести всё это на себе.
А затем я с переменчивым успехом отмывала дом, блевала и плакала, но не сдавалась.
Себе в голове я рисовала картинку, что надо мной, как обычно, нависает папа и внушает мне, что я ничего в этой жизни не умею и ничего без него не достигну.
Стоило мне только представить, что он в очередной раз так говорит, как я утирала слёзы и возвращалась в дом, чтобы продолжить начатое наведение чистоты.
