Боль и унижение — вот как можно охарактеризовать процесс чистки картошки по всем правилам."
"Почему снимаемая кожура должна быть непременно тонкой? Почему это так важно? И почему, если она недостаточно тонкая, злятся родители?
Странные порядки мира за высоким дорогим забором открываются передо мной.
А ещё у меня разболелся указательный палец из-за того, насколько сильно в него вжималась обратная сторона лезвия ножа. Я уж молчу о том, что у меня перманентно болели руки в целом и пресс в частности.
Всё-таки, колка дров и побелка стен и потолка в один день — перебор для моего, как выяснилось, изнеженного организма.
— Закидывай уже, — бросил повелительно Матвей и кивнул в сторону сковородки, в которой томилось мясо в луковых кольцах. Аромат по кухне витал такой, что, в принципе, мяса с луком мне лично было бы достаточно для того, чтобы хорошо поесть.
Картошку я накрошила отвратительно. Это я поняла по взгляду Матвея. Ему, похоже, вообще не нравится всё то, что я делаю. Всё не так, всё не по его правилам, и за всё это его мама уже шестьсот раз убила бы меня бабкиной сковородкой.
Захватив горсть картошки из таза, я подошла к плите. Боже, как много масла! Мясо буквально плавало в нём. Тонна холестерина на ужин.
— Сонька! Резче! — рявкнул Матвей, и я, рефлекторно дернувшись, закинула всю горсть картошки в сковородку.
И началось самое страшное.
Горячее масло брызгами долетело до моей руки, лица, неприкрытой части шеи и груди. Ужасные звуки раздались из самой сковороды и подобно белому шуму заняли весь слух, пока я скакала на месте, силясь смахнуть с себя капли горячего масла, буквально разъедающие кожу.
— Откуда ж ты такая косячная-то взялась? — Матвей подошёл к плите и сам закинул остатки картофеля в сковороду. Он даже не дрогнул, когда масло снова начало брызгать в разные стороны.
В этот раз я спряталась за спину Матвея, не желая, чтобы меня вновь оросило горячими каплями. Мёртвой хваткой вцепилась в первое, что попалось под руку — резинка спортивных мужских штанов.
— Сонька, блядь, — устало вздохнул Матвей, пытаясь свободной сухой рукой удержать на месте свои штаны.
— Меня за день столько жена в лучшем настроении не раздевала, сколько ты за сегодня.
— Ничего не могу сделать с тем, что вы становитесь моим оплотом.
— А оплоту обязательно нужно быть с голым задом?
Мужчина насмешливо посмотрел на меня через плечо сверху вниз.
— Наверное, моё подсознание мыслит излишне первобытно, а с голым задом вы ему кажетесь максимально надёжным.
