Суть доказательств

, то есть Фрэнки, покинул «Валгаллу» в июле 1979-го и вскоре, как явствовало из сделанной тогда же доктором Мастерсоном пометки, убежал из своего дома в Мэриленде.

— Откуда вы узнали, что он сбежал из дома? — спросил Марино, отрывая взгляд от документа. — Как узнали, что с ним случилось потом, после выписки?

— Мне позвонил его отец. Он был очень расстроен.

— И что дальше?

— Дальше? Ничего. Видите ли, лейтенант, Фрэнк достиг полного совершеннолетия и мог поступать как ему угодно.

— Вы не помните, здесь кто-нибудь называет его Фрэнки? — спросила я.

Мастерсон покачал головой.

— А Джим Барнс? Он был его социальным работником?

— Да, — нехотя признал доктор.

— Между ними случались конфликты? Я имею в виду Фрэнка Эймса и Джима Барнса.

— Возможно, — неуверенно произнес Мастерсон.

— Какого рода?

— Предположительно сексуального характера. Ради бога, доктор Скарпетта, вы же видите, что я пытаюсь помочь. Возможно, вы примете во внимание всю деликатность ситуации.

— Деликатность? Конечно, док. Примем, — ответил Марино.

 — Пресс-релиз выпускать точно не станем.

— Итак, Фрэнк знал Эла Ханта, — подытожила я и вопросительно посмотрела на доктора Мастерсона, ожидая продолжения.

Отступать было поздно, и психиатр сдержанно кивнул. Держался он уже не самоуверенно, как вначале, а напряженно.

— Да. Именно Эл Хант и выступил тогда с обвинениями.

— Бинго, — пробормотал под нос Марино.

— Что вы имеете в виду? С какими обвинениями?

— Я имею в виду, что Эл Хант пожаловался на одного из наших работников.

 — Понимая уязвимость своей позиции, Мастерсон заговорил по-другому: — Мы попытались расспросить Фрэнка, но он наотрез отказался отвечать на наши вопросы. Такой сердитый и совершенно закрытый молодой человек. Принимать какие-либо меры на основании одного лишь заявления Ханта, без сотрудничества со стороны Эймса, я не мог."

"Мы с Марино молчали. Мастерсон окончательно разнервничался.

— Извините, но помочь вам в поисках Фрэнка не в моих силах. Больше мне ничего о нем не известно. В последний раз я слышал о нем лет семь или восемь назад, и опять-таки от его отца.

— Что послужило причиной разговора? — осведомилась я.

— Мистер Эймс сам позвонил мне.

— Зачем?

— Хотел узнать, не располагаю ли я какими-либо сведениями о Фрэнке.

— И что вы ему сказали?

— То же, что и вам. К сожалению, я ничем не мог ему помочь.

— Почему мистер Эймс связался с вами? Что послужило причиной звонка? — Я замерла в ожидании ответа, зная, что от него зависит едва ли не все.