Суть доказательств

Парочка познакомилась на какой-то вечеринке, и один фотограф щелкнул их в тот момент, когда они усаживались в «мазератти» Джонса. Следующая сцена — Кристи Риггз сидит в приемной «Орндорфф и Бергер» и дожидается Спарачино.

— Хочешь сказать, за всем случившимся стоял Спарачино? — удивилась я.

Кристи Риггз и Леон Джонс поженились год назад и развелись шесть месяцев спустя. Их бурные отношения и скандальный развод широко освещались телевизионщиками, вечер за вечером привлекая к экранам миллионы зрителей.

— Да. — Марк пригубил вино.

— Объясни."

"— Спарачино делает ставку на Кристи. Шикарная женщина — умная, ловкая и амбициозная. Но самое главное ее достоинство — она встречается с Джонсом. Спарачино разрабатывает план игры. Она жаждет прославиться. Она хочет разбогатеть. Все, что от нее требуется, — это заманить Джонса в свои сети, а потом начать жаловаться репортерам, как ужасно ей с ним живется, какое он чудовище и все такое. Она обвиняет его в пьянстве и рукоприкладстве, утверждает, что Джонс психопат, что он балуется кокаином и колотит в щепки мебель.

Следующая сцена — супруги разбегаются, и Кристи подписывает контракт на миллион долларов с известным издательством.

— Я уже начинаю сочувствовать бедняге Джонсу.

— Самое скверное, что он, похоже, действительно ее любил и совершенно не представлял, что его подставили. Парень сошел с рельсов и в конце концов оказался в клинике Бетти Форд.

Он совершенно исчез с горизонта, никто о нем с тех пор и не слышал. Один из лучших квотербеков за всю историю американского футбола унижен, раздавлен, уничтожен, а благодарить за это следует не только Кристи Риггз, но и Спарачино. Шельмование, раздувание скандалов, сенсационность любой ценой — такое не в нашем стиле. «Орндорфф и Бергер» — почтенная, уважаемая фирма. Когда Бергер унюхал, чем занимается новый адвокат, старику это пришлось не по вкусу.

— Почему же тогда фирма просто не избавится от Спарачино? — спросила я, принимаясь за салат.

— Потому что доказательств у нас на данном этапе нет. А Спарачино знает все ходы-выходы и умеет где надо, как говорится, без мыла пролезть. В Нью-Йорке к нему не подобраться, здесь он неприступен. Связаться с ним — то же самое, что схватить змею. И держать опасно, и выпустить рискованно. А делишкам его нет конца. — Марк уже злился по-настоящему.