Суть доказательств

— Так поделись, пожалуйста, со мной.

— Хорошо. Вот тебе заголовок: «Главный судмедэксперт отказывается вернуть скандальную рукопись».

Я рассмеялась.

— Какая нелепость!

Он даже не улыбнулся.

— Подумай. Откровенная автобиография, написанная писательницей, долгие годы предпочитающей оставаться в тени, которая была зверски убита накануне публикации. Рукопись исчезает. Против судмедэксперта выдвинуты обвинения в краже. Да что там! Чертова рукопись исчезла из морга! Боже! Когда книжка наконец выйдет, она мгновенно станет сенсационным бестселлером, а голливудские компании будут драться за право ее экранизировать.

— Меня это не тревожит, — без особой убежденности сказала я. — Все притянуто за уши. Только домыслы и отсутствие фактов. Нет, такой вариант невозможен.

— Ты плохо знаешь Спарачино. Он фокусник. Может создать что угодно из чего угодно. Будь начеку, Кей. Помни, что случилось с Леоном Джонсом, — предупредил Марк. Он оглянулся, отыскивая глазами официанта, и взгляд вдруг словно приклеился к входной двери.

Я едва сдержалась, чтобы не обернуться. Я даже не подняла головы, пока у нашего столика не остановился высокий мужчина.

— Марк? Добрый вечер. А я так и думал, что найду вас здесь.

Ему было около шестидесяти, маленькие серо-голубые глаза, которым явно недоставало тепла, придавали мясистому лицу жесткое выражение. Говорил он негромко и мягко, дышал тяжело, с натугой, как будто с трудом переносил собственное грузное тело.

— Захотелось вдруг прогуляться, старина, выпить в хорошей компании. — Мужчина расстегнул кашемировое пальто, повернулся ко мне, протянул руку и улыбнулся. — Невероятная встреча. Роберт Спарачино.

— Кей Скарпетта, — с поразившим меня самообладанием ответила я.

5

Как-то так получилось, что выпивка со Спарачино затянулась на целый час. Это было ужасно. Он вел себя так, словно понятия не имел, кто я такая. Но я прекрасно понимала, что встреча вряд ли была случайной.

— Ты уверен, что он не знал о моем приезде? — спросила я Марка.

— Не представляю, как он мог узнать об этом.

Мы возвращались по Пятьдесят пятой улице, и я ощущала тревогу Марка — так напряженно он сжимал пальцами мой локоть. Карнеги-холл уже опустел, прохожих почти не встречалось. Было около часа ночи, и мои мысли слегка путались от алкоголя, а нервы были натянуты до предела.