Сувенир из Камбоджи

Маркиз, конечно, удивился тому, что улица в заштатном поселке названа именем выдающегося немецкого философа, но вскоре этот факт нашел вполне прозаическое объяснение: на одном из домов висела мемориальная доска, из которой Леня узнал, что улица названа вовсе не в честь родоначальника классической немецкой философии, а в честь первого председателя поселкового совета, героически погибшего при тушении пожара на макаронной фабрике.

Мемориальная доска на доме была, но номера дома не имелось, как не имелось номеров и на всех остальных домах по улице Иммануила Канта, поэтому, чтобы найти жилище Степаниды Прокофьевны, Лене пришлось обратиться к немолодой женщине, которая шла по улице с тяжелой, громко бренчащей сумкой.

– Вы не подскажете, где тут дом номер двенадцать? – спросил Леня, опустив стекло и выглянув из машины.

Вместо того чтобы ответить, женщина бросила на Маркиза неприязненный взгляд и прибавила шагу. Леня пожал плечами и завертел головой, надеясь найти какого-нибудь более разговорчивого аборигена.

Таковой тут же нашелся: по улице брел пьяненький дедок в лихо заломленной офицерской фуражке. Услышав Ленин вопрос, он приветливо заулыбался и проговорил, шамкая беззубым ртом:

– Двенадцатый дом, говоришь? Это, значится, Степаниду ищешь? Хорошее дело! Степанида, она вон в том доме живет, где елка. Только у нее сегодня нету.

– Чего нету? – удивленно переспросил Маркиз.

– Как – чего? – Старик захлопал глазами и громко шмыгнул носом.

 – А чего тебе надо, того и нету! Ты вот мне тут, как говорится, зубы не заговаривай и тень на плетень не наводи! Тебе конкретно Степанида для чего нужна?

– Ну, разговор у меня к ней имеется… – туманно ответил Маркиз, не собираясь посвящать в свои дела посторонних.

– Вот то-то – разговор! – усмехнулся дед. – И я о том же! Только у нее сегодня нету! Не о чем, как говорится, разговаривать!

Леня не стал продолжать забуксовавшую беседу.

Он подъехал к указанному дедом дому, остановил машину возле ворот, подошел к калитке и заглянул во двор.

Возле крыльца копошилась по хозяйству пожилая коренастая тетка в резиновых сапогах и красном байковом халате. Она мыла водой из шланга огромную бутыль зеленого стекла. Эта тетка ничуть не походила на неуловимую Ирину Борисовну, зато ей гораздо больше подходило старозаветное имя Степанида, как и необычное отчество Прокофьевна.