Суворовец

 – Вчера пару язей принес да голавля, а позавчера так и вообще – один налим да ерш. Тоже мне – рыбак! Говорил ему – сетью надо да лодку бы у дядюшки взять…

– И что не возьмете?

– Да-а…

– Ты уже получил румуз, Мурад? – замедлив шаг невдалеке от мечети, Мустафа-бей невольно залюбовался синеющим вечерним небом, полным золотистых звезд. Далеко на западе, за рекой, растеклась оранжевая полоска заката. Тающая, словно мед на жарком июньском солнце.

– Румуз? Ой… да мне же еще экзамен, дядя Рауль…

– Хочешь, я поговорю с Исмаилом-агой?

– О-о!

– Обязательно поговорю, Мурад.

Мустафа-бей перехватил у парнишки поводья, взобрался в седло… И вдруг обернулся:

– Да, совсем забыл. Ты бы, Мурад, присмотрел, что там мой друг Али-Урус на реке делает. В каком именно месте ловит. Враги там рядом, через реку. Вот и беспокоюсь – мало ли что?

– Ой, дядя Рауль, я бы давно… – шмыгнув носом, мальчишка замялся. – Он уходит, когда у всех правоверных вечерний намаз.

– Ах, вон оно что… Ты вот что… Я поговорю с муллой… Он даст тебе фетву… разрешит пропустить намаз… как воинам разрешается.

– Пропустить намаз? – удивлению подростка не было предела. – Но…

– Вот и присмотришь за нашим другом.

– Да я… да я обязательно!

– Только смотри, не попадись ему на глаза. Нельзя обижать человека недоверием.

– Не попадусь, дядя Рауль! – Мурад важно выпятил грудь. – Я тут, на реке, все места знаю.

– Да поможет тебе Аллах. А насчет права подписи – не переживай. С дядюшкой уж мы договоримся. И… – Мустафа-бей чуть помолчал и продолжил: – Не знаешь ли часом, что означает фраза… – бей прикрыл глаза, вспоминая: – «Современные механизмы управления, как ключевое условие устойчивого развития ОО».

– Да, так, – кивнул подросток, пряча улыбку. – Так сказал Али-Урус, когда речь зашла об экзаменах.

– А что значит – «ОО»?

– Не знаю, – пожал плечами Мурад. – Никто не знает. Даже сам Али-Урус, кажется.

– Я тоже думаю, это из философского трактата. Или – чьи-то стихи. Надеюсь, не Ахмета Недима.

– Как-как вы сказали, дядюшка?

– Забудь! – бей расхохотался. – Скоро совсем стемнеет. Пора прощаться…

– До свидания, дядя Рауль.

– Вот еще что, любимый мой племянник… Ты бы не мог составить для меня список – какими отчетами занимался Али-Урус? О чем спрашивал, с кем говорил? Сделаешь?

– Конечно!

– А я уж не забуду о румузе, ага. Только… Тсс! – склонившись в седле, Мустафа-бей приложил палец к губам. – О нашей беседе никому ни слова.

– Да понял я, дядя Рауль.