Суворовец

Чу! За окнами, на балконе, вдруг промелькнула чья-то быстрая тень. Похоже, что женщина. Хозяйка?

Створка ворот со скрипом распахнулась.

– Это вы служанки? – хмуро вопросил чернокожий слуга в длинной турецкой накидке ферудже и сером тюрбане. Таких здесь, на рабский манер, именовали зинджами. Чернокожие рабы ценились.

– Так вы?

Он еще и недалекий, оказывается! Ну, а кому еще-то тут ошиваться?

– Мы, мы, – нетерпеливо махнув рукой, Бояна, а следом за ней и остальные девушки, направились следом за зинджем.

Ворота выходили на большой двор, вымощенный булыжником, так что телеги или кареты могли свободно доехать до двора, помещающегося под большой залой второго этажа. От маленького мраморного крыльца отходили лестницы, так, что хозяин дома может легко сесть на лошадь.

На первом этаже располагались комнаты для слуг, носильщиков кушаний, поваров, управляющего и для всех прочих, включая главного евнуха. По крайней мере, именно так было заведено у турок в богатых домах-конаках.

В небольшом саду размещалась кухня, а чуть в отдалении – конюшни, бани, бочки с водой. Баня, как водится, примыкала к стенам харема. Примерно такое же расположение было и в доме недоброй памяти Весельчака Керима.

На второй этаж вела широкая деревянная лестница, именно там и располагалась зала, где обычно пребывал хозяин дома.

Хм… Интересно будет на него посмотреть! Подобное любопытство испытывали сейчас все четыре девушки, поднимающиеся вслед за чернокожим… на мужскую половину дома! Женщины… на мужскую… Ну да, хозяева точно – не магометане, нет! Так похотливый Фарух и сказал – евреи.

У них ведь своя вера, да.

– Ожидайте…

Зиндж отвел девушек в небольшую комнатку и вышел, притворив за собой дверь. Впрочем, он почти сразу же вернулся, заглянул, поманив пальцем первую попавшуюся деву.

– Идем!"

"Оставшиеся барышни переглянулись и принялись терпеливо ждать. Бояна исподволь осматривалась. На первый взгляд, комната была как комната.

Ниша для зеркала, рядом – маленькие ниши для кружек с водой и для фарфоровых ваз. Вдоль стен – подставки для трубок и каллиграфические надписи с тщательно вырисованными буквами во врезных деревянных рамках. В углу – этажерка для головных уборов, на полу ковер, в другом углу – жаровня. Еще имелись два больших шкафа для постели, матрасов и одеяла.

Вроде бы все как везде, но… Как-то все запущенно, пыльно.