Суженая мрака

Великолепный зверь с мощным, словно веками отполированным черным телом, поблескивающим в свете магического освещения, улегся у входа, положив на лапу огромную шипастую морду, и лениво скреб каменный пол когтями-кинжалами, поглядывая на меня. Сейчас он полностью в физической форме, вон и кончик хвоста чуть подрагивает. Хорош!

Раньше я всегда условно разделяла свою драконью сущность и человеческую, родичей воспринимала как двухсущностных. Думала почему-то, что любовь возникает именно между человеческими половинками, а чувства зверей представляла немного абстрактно, как придаток.

Но сейчас, в эту минуту, глядя не на человеческое лицо, а на хищную клыкастую морду, осознала еще одну истину: невозможно разделить две половинки одной души; и дракон, и человек едины, каждый добавляет свои нюансы в общий характер, в общую душу, разум и сердце. Значит, и любить можно только целое, а не половинку.

Я неосознанно сменила ипостась, медленно подошла к приподнявшемуся и настороженно застывшему дракону – не понял он пока, что произошло, почему его дракошечка вдруг изменилась.

Я замерла рядом с ним, слишком огромным для маленького хрупкого человека, положила ладошки на морду, взглядом попросила наклониться и прижалась к ней еще и щекой, чтобы поблагодарить:

– Спасибо, Келео, за этот подарок. Он невероятный!

Дракон довольно пыхнул тьмой из ноздрей и осторожно, нежно обнял мои ноги хвостом. А дальше я вернула себе золотую чешую и лапы – отдала власть своей звериной половинке, ощутив, что ее тягу к камешкам заглушила жажда страсти и… любви.

То, что вытворяли наши звери в этой пещере, никому-никому рассказывать нельзя, это было ух-х как горячо и чувственно. А после, когда черный дракон, вытянувшись вдоль сокровищницы, ласкал утомленную и пресыщенную любовью пару, посыпал сверкающими камешками и вместе с ней наслаждался этим зрелищем, я краем сознания ощутила, что меня потревожил Древний.

Он уже неделю молчал и не отзывался, а тут, видимо, решил проверить подопечную. Причем в самый неподходящий момент. Я тряхнула драконьей головой, огляделась, давая ему знать, где и с кем нахожусь, – и меня затопило отеческой радостью, счастьем за доченьку, которая обрела пару.

После он, кажется, решил сделать своеобразный подарок новобрачной: буквально заставил увидеть то, что я боялась проверять, чтобы убедиться.