Суженая мрака

Высокий, статный, с крепким, чуть худощавым телом, красивыми длинными пальцами, сжавшими подлокотники. Почему красивыми, даже не знаю. Камзол, непривычно длинный, строгий, черный, глухой, из тонкой ткани, похожей на смесь шелка и хлопка, но выглядит очень дорого и солидно. В боковых разрезах видны штаны из той же ткани. Удобные мягкие туфли. Никаких украшений, кроме перстня с черным камнем на левой руке. И весь его черный наряд сильно контрастирует со светлыми, словно седыми волосами до плеч и непривычно светлой кожей.

Наконец Келео тоже посмотрел прямо на меня, с любопытством выглянувшую из-за ноги Ньема, и я отважилась заглянуть ему в глаза. Ух! Они буквально поразили – насыщенно-черные настолько, что цвет радужки сливается со зрачком. А лицо… Теперь стало видно, что у темного гостя внешность не холеного аристократа, а хищника: сурового и мрачного. И главное, именно вокруг него клубилось больше всего черного дыма-тумана-тьмы, завораживая, привлекая, разжигая любопытство.

– Алера! – услышала я взволнованный голос Хашера, когда каким-то невероятным образом оказалась рядом с креслом этого Келео.

Я опять отмахнулась, схватилась за подлокотник и, задрав голову, заглядывала то в одну, то в другую сторону, пытаясь найти источник «дыма». Я даже край его камзола приподняла, отчего он мягко усмехнулся и шепнул мне:

– У меня хвоста нет.

– Все в порядке, дан Хашер, девочка мне не мешает.

Я ощутила в нем дракона, но какого-то неправильного. Мрачного. Темного! И вместе с тем – нереально привлекательного! Именно рядом с ним я забыла про свою якобы взрослую личность, про братьев, судя по сопению, замерших в стороне и явно опасающихся приближаться к нам. Забыла и про окружающих, демаи и дядей. Меня привлекла загадка, что притаилась в черных, кажется, бездонных глазах этого незнакомого и необычного дракона.

Как назло, вновь дал о себе знать Древний дракон.

– Келео, я смотрю, ты произвел неизгладимое впечатление на золотую малышку. Даже больше, чем мой хвост и рога, – усмехнулся Ньем, останавливаясь рядом с креслом, в его голосе была… ревность, едва уловимый намек, но все-таки.

Черный протянул мне широкую, светлую, но, как оказалось, крепкую и теплую ладонь.