Суженая мрака

В общем, в родном доме всегда лучше, – рассеянно пояснила я, раздирая в кровь кожу за ухом. – Как же сегодня чешется нестерпимо, надо Фиале все же рассказать.

Содрогнувшись наверняка от тех же ощущений, что и я, Лиир угрюмо согласился:

Первым, как обычно, вскочил Тайрен, мы тоже начали подниматься с колен, но в этот момент что-то ухнуло на траву… из его штанов, точнее вместе с ними. Большое такое, длинное, покрытое синей чешуей. Тай в шоке приподнял полы кафтана, разглядывая рваные штаны и шнурок, державший их недавно на талии.

Мы втроем, раскрыв рты, чуть наклонившись, рассматривали… драконий… чей-то… синий хвост.

– Твой? – спросил Лиир, округлив глаза.

Тай завел руку за спину, пощупал, потом совершенно серьезно ответил:

Я оторопело почесала макушку и зашипела от боли – чуть сама себе скальп не сняла. Отдернула руку и изумленно уставилась на… драконью лапу, покрытую золотой чешуей.

– Ох, ничего себе! – восторженно выдохнули братцы, отвлекшись от синего хвоста.

И действительно, лапа крупнее моей человеческой руки, с длинными острыми коготками пока еще розоватого, детского, цвета и почти прозрачными перепонками, но без сомнений – драконья. Лапка.

Первым сориентировался Лиир, оглядев густые и колючие заросли, плотным кольцом окружающие нашу маленькую полянку:

– Надо на свободное место…

Договорить не успел и в дыру в кустах полез, таща за собой уже свой собственный драконий хвост, покрытый серебристыми темно-серыми чешуйками.

Тоже красивый хвост! Выбраться на открытое пространство мы успели в последний момент. Первым вырвался дракон Тайрена, миг – и вот небольшой синий красавец выпутывается из рваной одежды, затем воспаряет на пару метров над землей. Вокруг него закружился воздух с листьями и веточками, подсказывая, что магия Тайрена тоже созрела.

Следом за ним и мое тело окутало сияние, потом я нетерпеливо выбиралась из лопнувшего платья, ощущая нестерпимое желание взлететь. Когда распахнулись мои крылья, золотые, сияющие в лучах Сола, сознание словно раздвоилось.

«Я-человек» оказалась наблюдателем, а «я-дракон» – главной. Перед глазами замелькали картинки памяти. Не той, полузабытой прошлой жизни, а нынешней, с момента рождения на Игае. «Я-человек» делилась знанием со своим драконом, и страшный момент гибели Арса и Ларии, родителей, тоже остро переживала заново. Слова матери о любви согрели нашу общую с драконицей душу.