Суженая мага огня

Лицо отца похолодело, взгляд сделался суров.

— Это исключено, дочь! Тебя ждёт Суд! Я должен везти тебя в кандалах, как положено кодексом Света. Но уповаю на твоё благоразумие, что ты не наделаешь глупостей.

Слова отца больно врезались в сердце. Он собрался уже закрыть дверь, но я остановила.

— Папа, я должна сообщить Генриху, что беременна.

Отец от услышанного и вовсе побелел и огляделся по сторонам.

— Кто ещё об этом знает? Кроме твоей травницы… — покосился на Идду.

— Пока никто.

— Ты уверена, что от Генри? — сморщился отец.

— Да! Конечно!

— Необходимо сохранить твою беременность в тайне. Никто не должен знать. Ни Самуэль, ни Генрих. Ты была в плену Тёмного. Беременных женщин, владеющих магией огня, кодекс Света требует казнить сразу, без каких-либо испытаний.

— Генрих же может подтвердить!

Король зло вздохнул и облизал губы.

— Единственное, что я могу — призвать его суд. Но… Сможет ли он что-то подтвердить — решать магистру Ристусу. Родственники не могут быть ни судьями, ни свидетелями, таков закон.

Сердце разрывалось от жестоких слов отца! От обиды заслезились глаза, а внутри возгорелось пламя.

— А если я не выдержу Суда?!

Отец устало отёр вспотевший лоб и вновь поглядел на меня. Глаза его налились глубокой тревогой.

— На всё воля, Арноса! Верь своим мужчинам и не делай глупостей, мы постараемся сделать всё возможное. Всё. Поехали!

Дверка повозки захлопнулась.

От негодования во мне бурлило пламя, выплёскиваясь через край. С каждым ударом сердца хранилище накачивалось сильнее и растягивалось до предела, готовое взорваться.

Я чуть не выпустила свой огонь, но сумела успокоиться. Вспомнила, как Генри учил меня владеть собой, подумала о нашем малыше и направила к нему свою любовь — магия растеклась теплом в животе и излишки свободно растворились, согрев воздух в повозке.

— Трис, держись, — сочувственно произнесла Идда.

— Ты права, Идда! Я выдержу этот их Суд! Пусть меня признают магом, и я уберу эти чудовищные порядки!

— Вот! Правильно! Молодец! Ты справишься, ты великая наша принцесса! Самая добрая и любимая, иди сюда.

Травница обняла меня, и я крепко прижалась к ней в ответ.

— Спасибо за всё, что делаешь для меня, подруга. Это ты — моя самая дорогая и любимая.

Повозка тронулась, и мы влепились в спинку.