Суженая мага огня

Тёплые лучи легли на лицо, и я почувствовала их благодатное тепло. Сродни тому, что дарил мне Генри.

Генри… Жив ли ты?

Я попыталась ощутить в воздухе колебание силы, но ничего не получалось.

Проглотив ком в горле, я твёрдо решила идти к дому Хакона, чтобы увидеться с паладином.

— Триса, сбегай за кашей, — попросила Идда, накрывая плечи плащом. — Я ухожу к больным, а Грета с малышами. Там во дворе наладили кухоньку, будь добра.

Я села на постели и поглядела на Грету, менявшую младенцам пелёнки. Рик увидел, что я проснулась, подошёл ко мне и полез на колени.

— Ты вернулась, Тлиса! — улыбнулся мальчик.

Я обняла его и вдохнула медовый аромат макушки. Может, зря я вчера пользовалась мазью? Может, понесла бы, и была бы теперь не одна, и у Генри было бы продолжение… Ну, и что, что было бы тяжело, жила бы, как Грета, помогали бы друг другу. А теперь паладин тяжело ранен, и неизвестно встанет ли.

— Тебе больно, Тлиса? Почему ты плачешь? — пролепетал малыш.

— Нет-нет, всё хорошо. Пойдём за кашей, Рик, поможешь? — я бросила вопрошающий взгляд на Грету, и та кивнула.

— Да! — воссиял Рик.

Принесу детям кашу и побегу к Генри!

Мы размещались в монашеских кельях, и в каждой комнатке стоял сундук с одеждой. Я достала серое платье, надела платок и накинула шерстяной плащ. Натянув на Рика шапочку, взяла мальчика за руку, и мы пошли во двор.

Было людно и шумно. Толпа мужчин разбирали завал главного дома.

Мы с Риком пристроились в очередь. Я поправила на нём шапочку и прикрыла полой своего плаща, защищая от ветра.

— Хакон всё же молодец, — донеслись разговоры горожан, стоявших со мной в очереди. — Подвёз крупы и зерна, обеспечил нуждающихся едой. Обещал и дома восстановить. Вон святилищем уже занялись!

Я направила взгляд на мужчин, разбирающих пожарище, оставшееся на месте главного дома, и крепче прижала к себе Рика.

Когда подошла наша очередь за кашей, перед нами вклинился высокий мужчина в одежде, измазанной сажей пожарища.

— С зари на ногах, пропусти, крошка, — буркнул он, загребая миску широкой ручищей.

Ну, ладно, мне не жалко. Пусть работяга, разгребающий завалы, подкрепится.

Взяв горячую миску, он отошёл в сторону, и взгляд его тёмных глаз скользнул по моему лицу и ребёнку, прижавшемуся к моим коленям.