Суженая мага огня

— Нет-нет, — помотал головой муж, неспешно отпив вино из бокала.

— Даже, если король этого сейчас не поймёт, через двадцать лет скажет “спасибо”! — наклонился к нему Грон. Но как он ни старался говорить тихо, грозный голос сдерживать не удавалось. — Мы все любим принцессу, но если она не хочет детей, сделай их уже с другой леди! Пойми, сейчас нет ни одного ребёнка с даром. Малышу Самуэлю уже некого будет брать в ученики. Послушай, многие так живут, в этом нет ничего такого. Тем более, столько красавиц по тебе с ума сходит!

Сэр Гройс поглядел на дочек и улыбнулся.

— Ну да, совершенно ничего такого, — ухмыльнулся Рэндеваль, поджигая курительную трубку. — Только вот Беатрис ему яйца отрежет.

— Дядя, — фыркнул Генри. — Не в этом дело.

Генри поёрзал в кресле. Он был самым младшим из беседующих мужчин и к тому же хозяином дома, поэтому старался быть учтивым, даже если разговор ему не нравился.

Таков был Генри. Сдержанным и правильным.

Тепло растеклось по телу от мысли, как я люблю этого мужчину. Крепко, жадно, до дрожи внизу живота! Я не хочу его ни с кем делить!"

"— Между боевыми походами сидишь в Ревоше, в полной глуши, вместо того, чтобы светиться при дворе.

— Суета не для меня, Грон, пойми. А на твоё настойчивое предложение я вот что скажу: я уважаю свою жену и не стану изменять ей.

Ох, Генри! Сердце сжалось от его слов, и горячие слёзы затуманили взор.

Всё поплыло, начало растворяться, запах яблок рассеялся.

41 Очнулась

Разочарование вырвалось протяжным стоном. Наполнив грудь воздухом, ощутила знакомый аромат вербены и невольно улыбнулась.

Скрипнула дверь и раздались неторопливые шаги. Я повернула голову и увидела Генри, вышедшего из уборной с накинутым на голову полотенцем. Он тщательно вытирался, направляясь к постели, на которой я лежала.

Генри!

Сердце трепетно забилось, я подтянулась повыше и села.

Паладин повесил полотенце на спинку стоявшего рядом кресла и расширил глаза от удивления.

— Трис! Ты очнулась! — Он бросился ко мне, присел рядом, погладил по голове и поцеловал в лоб. — Я так волновался!

Волосы Генри были влажными, лицо выбрито. Я, наконец, увидела ямочку на упрямом подбородке, по которой успела соскучиться.

— Где мы, Генри?

— В доме, который я снял. В Вейгарде.