Свадьба

Ее звали Ада, она была вдвое выше Бренны, полнотелая, уже в годах, с обильной сединой в косе.

Ее мягкие манеры и тихий голос напомнили Бренне о матери, и женщина ей сразу понравилась. Ада так же любила командовать, как и мать Бренны. Едва она помогла госпоже войти в воду, как тут же отказалась дать ей мыло, пока Бренна не пообещала не мыть волосы.

Они объяснялись на ломаном гэльском, помогая себе жестами. Речь Ады Бренна понимала с большим трудом, видимо, женщина пользовалась каким-то диалектом, и из ее длинных бурных объяснений Бренна уловила не больше двух-трех слов.

Наконец повариха указала на швы под волосами на лбу, нахмурилась и яростно затрясла головой. Только тогда до Бренны дошло: она боится, что намокнут нитки.

Поначалу Ада не заметила синяка на бедре хозяйки, пока не помогла ей вылезти из деревянного корыта. Пожилая женщина закудахтала как наседка. Желая проявить сочувствие, она так хлопнула Бренну по плечу, что та едва не полетела через всю кухню.

Завернув жену лаэрда в одеяло. Ада захотела узнать, откуда у Бренны такие раны.

Бренна сделала несколько тщетных попыток объяснить, но единственное, что ей удалось, – изобразить, как она падала с лестницы.

Бренна хотела было одеться в принесенные с собой вещи, но Ада не позволила ей этого сделать. Она отняла у нее всю старую одежду, а вместо нее дала новую. Об этом позаботился Коннор, догадалась Бренна, потому что Ада, склонив голову, без конца повторяла:

– Лаэрд Мак-Алистер, лаэрд Мак-Алистер.

Несколько минут спустя Бренна стояла в бледно-золотистом наряде и в пледе Мак-Алистера.

Ада настояла на том, чтобы прислуживать ей за столом. Объяснить женщине, почему не надо этого делать, было невозможно. Она решительно стояла на своем.

Бренна не знала, что ела, но аромат и вкус еды были превосходны. Она попросила добавки. Отменный ужин и компания Ады взбодрили ее, ей расхотелось спать, и она решила прогуляться, пока не стемнело."

"Едва она вышла из дверей кухни, как услышала крики. Казалось, шум несся со двора, будто целая толпа пыталась перекричать друг друга, и Бренна заинтересовалось, что там происходит.

Несколько мужчин пробежали мимо нее вверх по склону, направляясь к внешней стороне башни, и их лица были так мрачны и суровы, что заставили Бренну насторожиться.

Когда она добралась до башни, крики во дворе уже стихли. Бренна подумала, что, должно быть, солдаты побежали дальше к насыпи, но, завернув за угол, увидела их всех. Они стояли широким крутом, и она тоже остановилась.