Свадьба

Она не понимала, что он говорит, ей было невыразимо хорошо, и, желая сообщить ему об этом, она кричала:

– Еще! Еще!

Ее жажда подстегивала его жажду. Теперь уже не он, а она вела себя наступательно: она гладила его, царапала, трогала где вздумается, куда попадали руки.

Приоткрыв рот, она приникла к нему долгим, жадным, влажным поцелуем. Он уже не мог остановиться, ее страсть распаляла его собственную, он точно потерял рассудок.

Мир разорвался на части. Удар следовал за ударом, и наконец он сильно рванулся вперед и выпустил в нее все, выкрикивая ее имя.

В этот момент, казалось, биение их сердец слилось воедино, а души сплелись. Именно в этот миг Бренна тоже достигла своей вершины.

Она прижалась к мужу так тесно, будто от него зависела ее жизнь. Услышав свое имя и почувствовав, как он напрягся, она перестала бороться с собой. Страстный трепет экстаза охватил ее, Коннор был еще с ней, он крепко сжимал ее тело и как бы говорил: все хорошо, все хорошо, без конца повторяя ее имя.

Ей казалось, экстаз никогда не оставит ее, но нет, скоро он прошел.

Всхлипывая у плеча Коннора, счастливая от пережитого удовольствия, она чувствовала себя совершенно обессиленной, но была необыкновенно горда собой.

Она дрожала еще несколько минут, пока не пришла в себя. Коннор, заметила Бренна, дышал неровно и прерывисто. Все происшедшее оказалось гораздо тяжелее для него, чем для нее, поняла она. Он обнимал ее, пока Бренна не расслабилась и не вытянула ноги, а потом попытался скатиться с нее, но она его не пускала.

Он попробовал расцепить ее руки и подняться. Ему тоже нужно было время, чтобы осознать, что сейчас с ним произошло, но, почувствовав ее слезы на своей коже, он решил минуту-другую подождать."

"Да, конечно, он причинил ей боль, она ведь была девушкой, и это было неизбежно. Но когда она приспособилась, неужели и тогда ей было больно? Черт побери, он обошелся с ней довольно грубо. Надо было лучше контролировать себя. Ему бы это удалось, не окажись жена такой страстной и горячей. Чего же она ожидала? Она сама, добровольно, всей душой и телом отдалась ему.

Бренна, конечно, была великолепна. Коннор вдруг вспомнил, что вытворял с ней, и покачал головой. Поразительно! Да не пытается ли он сейчас обвинить Бренну в том, что из-за нее перестал владеть собой и своим сердцем? Бог свидетель, он сам с превеликой радостью тоже отдал бы ей и то и другое.

Бренна не хотела отпускать Коннора, и он подчинился – решил отложить все мысли до завтра. Потом подумает.