Экипаж выехал за ворота и медленно покатил по сонной улочке, оставляя позади некогда уютный, а теперь вычурный и безвкусный дом князя.
— А зачем тебя вызывали в Пламенный? И… Ой!
— Что-то случилось? — с беспокойством спросил Андрей.
— Эмм… я шаль забыла.
На самом деле я забыла, дура такая, книгу с описанием ритуала. Ни разу утром про нее не вспомнила, и Чета не было рядом, чтобы напомнил. Если ее обнаружит «тетка»…
Надеюсь, аджан хотя бы о зеркале удосужился позаботиться.
— Хорошо, что далеко не отъехали, — улыбнулся супруг.
Велел кучеру разворачиваться и, карета, сделав круг, покатила обратно.
Я напряженно кивнула, пытаясь вспомнить, оставила ли книгу в библиотеке или у себя в комнате. Совсем голова дырявая после этой ночи. Совсем…
— Стой! — голос мужа, резкий и властный, заставил вздрогнуть.
Карета резко остановилась на повороте в паре десятков метров от дома князя. Стражники, что верхом следовали за нами, тоже притормозили. Я проследила за взглядом Андрея и увидела, что он коршуном смотрит на выскользнувшую за ворота Татьяну.
Это несомненно была она. Светлое платье в рыжую клетку, на плечах ажурная шаль, волосы сколоты драгоценным гребнем, наверняка стоящим баснословных денег. Воровато озираясь, «тетка» подошла к наемной двуколке и быстро в нее забралась. Что-то бросила извозчику, должно быть, назвала адрес, и повозка быстро покатила по мощеной дороге в противоположную нам сторону.
Переглянувшись с мужем, мы одновременно выпалили:
— Давай за ней!
— Надо проследить!
А потом улыбнулись, и, Андрей, подавшись к окошку, через которое разговаривал с кучером, велел:
— Езжай за вон той двуколкой.
Но осторожно. Держись на расстоянии.
— Будет сделано, барин! — кивнул кучер, и мы отправились шпионить.
Чтобы Татьяна нас не заметила, пришлось отправить стражников домой. С вооруженным до зубов сопровождением особо не напреследуешься, а вот вдвоем — сколько угодно.
Двуколка петляла по улочкам Московии как пьяный заяц: поворачивала то влево, то вправо, громыхая колесами по истертой временем брусчатке.
К счастью, Татьяна ни разу не обернулась, да и мы ехали на достаточном расстоянии, чтобы не привлекать внимание. Мне уже, честно говоря, стало дурно от бесконечной тряски, в глазах снова темнело от слабости, но я стойко терпела, напоминая себе о том, что мерзавку надо вывести на чистую воду, пока она не свела Вяземского в могилу.
Пусть он мне и не родной отец, но мужик неплохой. И уж точно не заслужил жизни (возможно, короткой) с этой дрянью.
