Россия снова воссияет, а следом за ней к нашим ногам падут и другие великие империи и королевства!
Я наконец поняла, где лежу и почему мне так жестко. Поняла и с мрачной иронией подумала о том, что меня вполне можно сравнить с лакомым поросенком в яблоках. Я, как и он, готовенькая лежу на столе в ожидании, пока меня сожрут. Ну то есть убьют, но легче от этого не становилось.
Наоборот, страх нарастал, накатывая волнами дрожи. Снова и снова.
— Жаль, что не вышло завербовать Воронцова. Такие, как он, в ярости практически неуязвимы, — с горечью в голосе сказал хаосит.
— Нам нужны такие воины…
— Не получилось? — уцепилась я за фразу, продолжая мысленно взывать к магии. — А что, пытались?
— Конечно, первый шаг — ты в невестах, но князь оказался слишком благородным для того, чтобы роптать и пойти против слова императора. Хоть осадок, конечно, у него остался.
— Значит, нападение на меня в Пламенном подстроено вами?
«Тетка» удавилась бы от разочарования. Она-то все лавры себе приписала.
— Всего-то и стоило шепнуть вашей тетушке, что заполучить Вяземского станет проще после вашего замужества.
А цесаревич нам помог, очень помог…
— А Татьяна и рада стараться, — усмехнулась я и с трудом подавила улыбку, ощутив едва уловимый отклик силы. — А потом? Зачем потребовалось меня убивать?
— Все для того же, милая, для того же, — пробубнил хаосит. — Чтобы заполучить Воронцова. Император грозил, что, если с вашей княжеской головушки хоть волос упадет, посыплются на Воронцовых кары небесные. Отлучением рода от царской милости пугал, а может, даже и ссылкой… Любит ваш батюшка-император Вяземского, для него старался.
А для Воронцова сестры и мать дороже жизни. Он бы не позволил Наташеньке да Аннушке стать простыми девками и прозябать в нищете.
— То есть, по-вашему, ополчившись на императора, Андрей бы стал куда сговорчивее. Отрекся бы от веры, от данных России клятв и переметнулся бы на вашу сторону?
Сердце больно заныло, стоило вспомнить о злосчастном зелье. Мне было плохо, горько от обмана князя. От того, что травил меня подачкой Шуйского, этой неизвестной дрянью! И вместе с тем я ни на секунду не сомневалась, что Андрей не способен предать императора и свою страну.
— Переметнулся или нет — поздно уже говорить. Он нам больше неинтересен. Другое дело вы, княжна. Пора, душа моя. — Лицо безумца искривилось в неприятной, мерзкой усмешке. — Вижу, вы уже готовы послужить благому делу. А даже если и нет, готовы мы. Ваше высочество, вы вовремя! Как и обещал, она вся ваша.
