Выстрел продолжал звучать у меня в ушах, даже когда в комнату кошмаров, превратившуюся для нас в поле битвы, ворвались гвардейцы его величества. Цесаревича, этого подонка, окружили военные в мундирах, оттащив, не без усилий, от него Андрея. А я…
Я скользнула на колени, склонилась над аджаном и даже не сразу осознала, что мои пальцы окрасились алым. Коснулась его мягкой шерстки, отдернула руки.
Выдохнула приглушенно:
— Чет… — И, всхлипнув, расплакалась: — Че-е-ет!..
Он не отзывался. Совсем. Веки сомкнуты, дыхание не прослушивается, даже пульс… А у аджанов вообще бывает пульс?!
— Не вздумай мне умирать… Не вздумай! Не смей!!! — Смахнула слезы и, до боли прикусив губу, чтобы перестать реветь, выпалила: — Я лучше тебя потом сама убью, за то, что ты сделал! А сам умирать не вздумай!
— Софья…
Андрей опустился рядом, ободряюще сжав мое плечо.
А я, зажмурившись, направила на Чета руки, взывая к той стороне своего дара, о которой почти ничего не знала, но которую всегда в себе ощущала.
Магия жизни…
Животворная сила…
— Чет… вернись ко мне…
Сложно сказать, сколько так просидела, направив на него раскрытые ладони, чувствуя струящееся из них тепло и не замечая ничего и никого вокруг. Казалось, время остановилось, и единственное, что сейчас имело значение, — это жизнь хранителя.
— Обещаю, что прощу тебя. Вот честно! Выслушаю, постараюсь понять… Ты ведь спас меня. А теперь позволь спасти тебя. Не… не бросай меня…
Только сейчас я поняла, как много нас связывает.
Вспомнила каждый день, каждое мгновение, что провела наедине с аджаном. Иногда злилась на него, иногда раздражалась, но чаще всего…
Была искренне рада, что он рядом.
— Точно простишь?"
"Открыв глаза, испугалась, что мне это лишь мерещится: Чет сидел, приподнявшись на лапах, и, судя по блеску в глазах, даже не думал умирать.
— Где твоя рана?! — воскликнула, лихорадочно его оглядывая.
Я же видела! Видела кровь, жуткой кляксой расплывающуюся по груди.
Видела, как стихает его дыхание. Как жизнь его покидает…
— Хорошо я тебя выдрессировал, Машка! — довольно заявил чертяка. — Колдунья загляденье просто стала!
— За «выдрессировал» получишь, — фыркнула я.
Смахнула слезы, уговаривая себя оставаться максимально суровой, но надолго меня не хватило: улыбнувшись, схватила аджана в охапку с явным намерением задушить его в объятиях, и обернулась к мужу.
Андрей был рядом. Смотрел на нас и улыбался.
