Старший сын его величества уже был крепко и безнадежно женат. Что же касается младшего… При упоминании о младшем у Наташи начинали блестеть глаза и появлялся румянец на щеках.
О ком-о ком, а о цесаревиче мне вспоминать и думать совершенно не хотелось. Увы, о его участии в заговоре мир так и не узнал. Федор сделал все возможное, чтобы выгородить сына, и нам наказал молчать. А слово императора, как известно, — закон, против которого не пойдешь.
В защиту правителя могу сказать, что без наказания наследника он не оставил.
Выяснилось, что хаоситы воздействовали на Игоря точно так же, как и на Вяземского, планомерно подчиняя его сознание. Вот только в отличие от князя Игорь добровольно с ними связался, добровольно решил пойти против семьи. Против всей страны. Хаоситы лишь усилили его темные стороны, похоронив под постыдными пороками и жаждой власти те зачатки добра, что в нем оставались.
Игорь до сих пор восстанавливается. На него воздействовали слишком долго, слишком глубоко проникли чары морока, и чтобы избавиться от этой скверны, ему приходится проходить через очищающие обряды.
Андрей присутствовал на одном из них и признался, что это нечеловеческие страдания.
— Можно было бы притушить боль, как сделали с Вяземским, — сказал тогда он. — Но император запретил. Говорит, Игорь должен пройти через все те муки, через которые из-за его предательства прошла его семья.
— А если хаоситы снова попробуют использовать цесаревича в своих целях?
— Пока морок полностью не будет снят, за Игорем будут постоянно наблюдать.
Да и потом… — Андрей усмехнулся и задумчиво пробормотал: — Пленник в собственном доме…
Наказание цесаревич получил не только от императора. Многоликий ведь обещал с ним разобраться. Вот и… разобрался.
Перед отъездом из Московии я встретилась с Шарлоттой (пока находилась в столице, мы часто с ней виделись) и по секрету от нее узнала, что у ее новоиспеченного муженька, якобы из-за восстанавливающих ритуалов, появились проблемы… в одном деликатном деле.
— Что самое интересное, — хихикнула принцесса.
— Эта проблема у его высочества возникает со всеми, кроме меня. Недавно мне донесли, что он пытался забыться в объятиях моей фрейлины. И что вы думаете, Софья?
— Не забылся?
Шарлотта покачала головой, после чего отправила в рот кусочек бельского шоколада.
— Не смог. Честно пытался, умаялся бедняга, но так ничего и не сумел.
Я бы с удовольствием позлорадствовала и посмеялась, но из сочувствия к Шарлотте сдержалась.
