Да и будь Воронцов нормальным, не водил бы дружбу с таким гадом.
Эти мысли расстраивали и навевали тревогу. Еще и черт черт-те куда подевался, а мы ведь так и не обсудили возможные варианты моего побега из этого мира.
— Прибыли! — со взволнованной улыбкой возвестила Татьяна, когда экипаж остановился перед высокими коваными воротами.
Нервно закусив губу, я скользнула по особняку взглядом. Тот поражал размерами и роскошью фасада. Повсюду, куда ни глянь, сложные лепные узоры, обрамленные ею же бесконечные ряды окон.
Длинные балконы, просторные террасы… И все это великолепие в окружении цветущего сада.
— Ваше сиятельство, посмотрите, как красиво! — восхитилась «тетя», веером гоняя по карете воздух. — И как же хорошо, что наша Софушка станет именно Воронцовой! Дальней, но все же родней императорской семьи.
О, боги! Только не говорите, что Андрей с цесаревичем дальние, но все же родственники?
Хреново.
И тут еще надо разобраться, у кого из нас двоих генетика плохая.
Софья всего лишь пустышка, а у кое-кого кровь явно с душком.
Наконец ворота отворились, и карета покатила к парадному входу, на ступенях которого стоял мужчина в черном.
«Дворецкий», — определила я.
Несколько раз вдохнула и выдохнула, но так и не смогла успокоиться. Наоборот, стоило выйти из кареты и направиться к ступеням лестницы, охраняемой с обеих сторон каменными орлами, как ноги стали ватными.
Дворецкий низко поклонился, приветствуя гостей, и повел нас через просторный холл к двустворчатым дверям с резными наличниками.
Распахнув их и объявив о появлении гостей, снова поклонился.
— Прошу, милостивые господа.
Прежде чем мы переступили порог комнаты, «отец» шепнул мне на ухо:
— Веди себя прилично, Софья. Не позорь меня.
В гостиной, достаточно большой, но загроможденной мебелью, нас встречала статная дама и две девушки. Одна, занявшая позицию за креслом дамы, была навскидку немного старше Софьи, другая, стоявшая от них справа, — еще совсем девочка, лет пятнадцати или даже младше.
И только у нее на лице я заметила некое подобие улыбки, а в глазах любопытство. Лица остальных казались непроницаемыми.
Я сразу поняла, что мне здесь не рады.
— Ваше сиятельство, — все-таки заставила себя улыбнуться дама, с напускной благосклонностью взирая на князя. — Княжна…
Стоило ей перевести взгляд на меня, как от благосклонности, пусть и фальшивой, не осталось и следа.
