Свадьба. В плену любви

Как руки дрожали, как стягивало все внутри, как в груди отчаянно билось сердце! Забыть, забыть, каким Демьян бывает нетерпеливым.

Каким без башенным и диким!

Какими грубыми могут быть руки, если он злится или торопится. Какими, в противовес, могут быть губы, словно смягчая, не давая отказаться от неизбежно задранного свадебного платья, порванных чулок.

Выгибаюсь дугой в тот миг, когда его пальцы жмут на ластовицу кружевных трусиков, словно убеждаясь, что под ними влажно.

Я вздрагиваю всем телом, стону ему в губы, когда он рвет кружево, открывая для себя дверь, в которую входил лишь он.

Сегодня ночью я пущу туда другого, но сейчас я даже пошевелиться не могу, ощущая это тугое вторжение, липкую влагу и гортанный стон. Мы проваливаемся в эту пропасть вместе, не смея разлепить губ, мы просто теряемся друг в друге, в шумных вздохах, в пошлых стонах и совершенно аморальных звуках, что издают тела.

Мы порочные, мы грязные.

Мы измарались в том подвале и так и не смогли отмыться.

За пять лет не смогли. Для всех я Ася. Добрая, заботливая, честная, добродетельная, но лишь он знает меня вот такой. Развратной, страстной, похотливой, желающей обнять его, вжать в себя грубое тело, достичь этой дичайшей эйфории, от которой тело просто крутит сладкой болью. Агонией. Сводит судорогой.

Я кричу, а он все еще во мне, двигается отчаянно быстро, словно вот-вот закончится воздух. Но догоняет меня в ту же минуту, просто вбивает этот кол в мою добродетельность, стреляя семенем в центр лона.

– Ах, ты, чертов ублюдок! – голос отца сиреной врывается в сознание.

Я моргаю, словно ослепленная светом. Перед глазами лицо Демьяна, а я не понимаю. Мы что… Мне это не приснилось?

Отец наклоняется над нами, берет Демьяна за кожаную куртку и стаскивает с меня. Стыд накрывает волной, топит, убивает. В дверях собрались люди, а я спешно прикрываю свой позор красивым платьем. Словно это можно, вообще, прикрыть. Словно Андрей перестанет так смотреть.

– Андрей, я… – собственный голос дрожит.

Звук сломанной мебели отвлекает. Отец просто откидывает Демьяна на туалетный столик, и тот разлетается вдребезги под звуки разъяренного голоса:

– Лежи здесь, сегодня я действительно тебя убью!

Это был бы выход, да. Просто убить, и я бы забыла.

– Андрей… – пытаюсь подняться, но ноги не держат. Он столько меня ждал, дружил, ухаживал. Признавался в любви, а я… – Ты… Прости.

– Ну, ты и шлюха, Чебрец.