В ответ получаю тяжёлые вздохи, и сознание плывёт картинками, как Олеся, распластанная на постели, извивается подо мной и падает в удовольствие. Резко останавливается, удерживая ладонями моё лицо:
– Мне нужно в душ, – произносит тихо.
– Не нужно."
"Отпускать не намерен. Не сейчас, когда желанный объект вот-вот окажется в горизонтальной позе, принимая меня.
– Пожалуйста, Максим… – умоляет, вновь позволяя завладеть губами. – Я быстро…
Чёрт возьми! Девочки в своём репертуаре. Знаю, что неудовлетворение её желания влечёт за собой скованность в постели и как итог, зажатое тело, неспособное расслабиться.
Поэтому собираю всю волю в кулак и отстраняюсь, чтобы позволить Олесе зайти в ванную комнату. И пока не закрылась дверь, успеваю окинуть взглядом стройную фигуру в нижнем кружевном белье и сдержаться, чтобы не пойти следом. Именно сейчас мы бы уже переместились в горизонтальное положение, чтобы довести друг друга до исступления и проверить кровать в номере на прочность.
Шум воды в душе даёт надежду, что Олеся вернётся ко мне совсем скоро. Скидываю пиджак, рубашку и расстёгиваю ремень, спуская брюки. Но затем натягиваю обратно с мыслью, что предоставлю право ей оголить меня. Сердце бьётся где-то в районе желудка, смещаясь пульсацией в пах. Мысль, что нас разделяет тонкая стенка, выкручивает тело, а желание ворваться в ванную и взять её прямо там, занимает всё больше места в почти отключившейся голове. И как правило, я не даю возможности девушкам решить осчастливить меня или же съехать в скромность, но с Олесей так нельзя.
Что-то подсказывает: благодарить за её присутствие здесь нужно шампанское и надоедливого бывшего.
Звуки воды стихают, а я кружу по комнате, осматриваю кровать, на которую уложу её через несколько минут и практически закрываю себе рот, чтобы не поторопить девушку. Каждая секунда отдаётся покалыванием в паху, заставляя прислушиваться к шорохам, а точнее, их отсутствию.
Проходит пять минут, десять, пятнадцать, и лишь потом внутри окатывает тревогой за благополучие Олеси, которая с трудом стояла на ногах, когда мы шли к коттеджу. Подхожу к двери, приложив ухо и стараясь уловить звуки, но за ней тишина, словно никого нет.
– Лесь, – зову негромко. – Олеся, – повышаю голос, и ответом мне служит тишина. – Олеся Дмитриевна! – рявкаю и открываю дверь, приготовившись к плачевным последствиям.
