В общей сложности двести восемьдесят пунктов. – Страшная цифра, но я смог почти на сорок уменьшить этот бред сумасшедшего. – Вы должны просмотреть их, – протягиваю адвокату Зои бумаги и либо согласиться, либо…
– Я согласна, – выдаёт женщина, даже не окинув взглядом перечисленное, чем удивляет в первую очередь адвоката. – Он может разделить ложки, постельное бельё и даже баночки для специй. Главное, чтобы это быстрее закончилось.
– Быстрее? Ты мне жизнь испортила! – верещит Щуров, размахивая руками. – Вышвырнула меня будто щенка!
– Давай начнём с того, что за время нашего брака у тебя было больше десяти любовниц, – осаждает мужа каждым словом, – о каждой я знаю.
Могу назвать имя, адрес проживания и место работы. Последней Наталье ты купил трёхкомнатную квартиру в центре, а чтобы недвижимость не прошла по документам, оформил на неё. Так что, тебе есть где жить и куда стелить постельное бельё, которое ты делишь. Надеюсь, и кухонные полотенца тебе пригодятся, – спокойная интонация, но лицо мужа меняется, багровеет и превращается в нечто, похожее на переспевший помидор.
– Я согласна, – смотрит на меня, подталкивая стопку бумаг. – Чётное поделим пополам, а вызывающее споры распилим и разрежем, дабы Костя удовлетворился и свалил из моей жизни.
– Мы не делим – наша задача договориться. Решение вынесет суд, Зоя Васильевна. Если вы согласны, – смотрю на адвоката, который кивком даёт понять, что поддерживает клиентку, – мы внесём оформленное и согласованное предложение.
– Меня устраивает.
Короткая беседа, дающая понять, что я хотел бы быть на стороны жены, а не истеричного мужа, который практически выгрыз каждый пункт. Она поднимается, окинув Щурова презрительным взглядом. Так смотрят женщины, если ты для них меньше, чем насекомое."
"– И всё? – опомнившись, клиенту остаётся лишь проводить взглядом почти бывшую жену. – А где споры, дебаты, раздел имущества при свидетелях?
– Константин Игнатьевич, делить вы будете то, что отойдёт вам по решению суда.
А пока это, – машу бумагами, – лишь список ваших требований – не более. Заседание назначено на четверг. Надеюсь, что оно будет вторым и последним.
«И я буду избавлен от твоей мерзкой рожи», – мысленно добавляю, с трудом сдерживаясь.
– А как же наша дочь?
– Вашей дочери двадцать два года. Она взрослый совершеннолетний человек, которому не требуется опекун. Насколько я понял, она собирается замуж.
– Никогда! – шипит, надвигаясь на стол.
