Если, конечно, он не ограничится какой-нибудь заумной фразой, скрывающей под собой отсутствие симпатии к браку.
– Я беру тебя в жёны вместе с твоим характером, фантазиями, плохим настроением, усталостью, блеском в глазах, счастливой улыбкой, желаниями и странностями. Клянусь не предпринимать попыток тебя переделать, перевоспитать и прогнуть под себя, не лишать тебя личного пространства и не бросать, когда страсть утихнет. Я искренне верю, что мы можем построить с тобой нечто действительное прочное. Например, любовь.
От каждого последующего слова, ком подступает к горлу. Это так глубоко и по-настоящему искренне, что я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. И плевать, если он нашёл это в интернете, или Миша помог с текстом, главное, что он это произнёс.
– Объявляю вас мужем и женой. Поздравьте друг друга.
И лишь после команды Евгении Дмитриевны, устремляюсь к Максиму, чтобы оставить на его губах поцелуй, которым говорю спасибо за его чувства, озвученными перед гостями и появление на свадьбе.
И мне уже всё равно, что моя мама выкрикивает поздравления громче всех; что нас осыпают красными лепестками роз, хотя планировались белые; что Максим улыбаясь тут же кривится, скорее всего, от боли. Всё неважно – важны лишь мы.
Спустя час, муж приглашает меня прогуляться по саду и уводит к самой отдалённой лавочке.
– Ко мне иди, – усаживает на колени, но пышное платье не позволяет занять удобную позу, и Максим, скомкав его в узел, всё же делает так, как хочет. – Шумно. Хочется немного тишины.
– Что случилось? – осторожно провожу пальчиками по припухшей скуле.
– А твой бывший настырный малый.
– Даня? – приподнимаюсь, но меня возвращают на место, придавив ладонью."
"– Он решил пойти на таран и притащил троих крупных парней, чтобы отправить меня на больничную койку и сорвать свадьбу. Но со мной был Миша, его водитель и охранник, поэтому мы достаточно легко справились. По итогу охранника пришлось везти в больницу и объясняться с полицией. Поэтому и задержались.
Слушаю и не верю, что Сахаров не оставляет попыток вернуть меня. Последние два месяца его настойчивость превратилась в откровенное преследование, и даже когда я переехала к Максиму, Даня наведывался и туда. А уже сколько раз приходил к моим родителям, не сосчитать.
– Тебе бы тоже осмотр не повредил.
– Царапина и только, – укладывает мою голову на своё плечо, поглаживая ладонью по спине. – Я не мог тебя подвести, – целует в висок. – Надо было бы, приполз.
