– Что же вы Гореева не пригласили? – Олеся появляется неожиданно, распахнув дверцу. Обмотанная полотенцем, с вещами в одной руке и телефоном в другой, похоже, проснулась в хорошем настроении, о чём свидетельствует открытая улыбка и смешинки в глазах.
– Не мой типаж, – морщу нос, снова ввязываясь в перепалку. – И фактура.
– Ну, тогда могу предположить, – подходит вплотную, значительно понижая тон, – что вы говорили о тёте Рае.
– Снова мимо."
"– А что, женщины постарше не в вашем вкусе? – разворачивается и спешит к дому, пока я рассматриваю стройные ноги, оценив их на пять с плюсом.
– Предпочитаю от двадцати до двадцати пяти.
– Увы, – останавливается, чтобы изобразить сожаление, – я уже преодолела установленный диапазон и вышла из зоны ваших интересов. Мне двадцать восемь, а значит, я могу смело отправляться в категорию «женщины постарше».
Двадцать восемь? Я бы и двадцати пяти не дал. После озвученных цифр готов поднять установленную планку до тридцати, при условии, что туда войдёт и Олеся. Вот только её желания ограничиваются язвительными выпадами в мой адрес, исключая момент симпатии как таковой.
Я сплоховал, при знакомстве сделав упор на непродолжительность отношений и привычку прощаться, так не узнав важной информации. Но по странному стечению обстоятельств, моя соседка по офису оказалась интереснейшим экземпляром, о котором за неделю я узнал больше, чем обо всех женщинах, прошедших через мою постель. И меня настораживает тот факт, что желание копнуть поглубже не только не пропало, оно усилилось во сто крат.
Изливать душу Олеся не намерена, но сквозь ершистость и острые иголочки, которые она выпускает в моём присутствии, проскальзывает настоящая она – искренняя, порой скованная и беззащитная.
И пока я размышляю о той, что отвергает любые мои намёки, остаюсь в одиночестве. А когда спешу в дом, нахожу Олесю за завтраком, мирно болтающую с тётей Раей.
– Вы были правы – нога совсем не болит. Волшебная мазь!
– И воняет волшебно, – вставляю комментарий, вспомнив «ароматы», окутывающие полночи комнату.
– Вот не можете вы промолчать, – фыркает Олеся, закатив глаза. – Обязательно нужно вставить пару слов.
– Я лишь делюсь своими ощущениями. И я действительно рад, что ваша нога в порядке. В противном случае мне пришлось бы снова работать носильщиком.
И это оказалось довольно приятным моментом, как бы я ни заверял девушку в обратном. Она так ко мне жалась, что в какой-то момент мысль, чтобы наш путь увеличился втрое, казалась желанной.
