Прав был брат, когда говорил, что свет и тьма, добро и зло — вещи относительные.
Кажется, я начала наконец понимать, что он имел в виду.
Несмотря на то, что призыв демонов может привести к непредсказуемым последствиям, вплоть до того, что Великая война темных и светлых покажется детской дракой.
Готова ли я на это пойти?
Бесспорно.
Я темная ведьма, и свою свободу я отдаю дорого.
Я темная ведьма, и тот, кто решил, что может распоряжаться моей жизнью без моего на то согласия, должен заплатить.
Иначе просто невозможно.
Таков был закон, и я не собиралась его нарушать.
На просторной лужайке перед особняком все было готово к церемонии.
Ровные ряды стульев, на которых расположились в основном светлые. Черно-белая ковровая дорожка, ведущая к украшенной цветами свадебной арке. Рядом с ней уже стоял мой сияющий улыбкой отец — наверняка думал о том, какие выгоды ему принесет светлый зять и благосклонность самого императора.
Справа от отца стоял Лайтвуд, представительный Верховный светлых в официальном облачении: длинной вышитой золотом белоснежной мантии, узоры на которой раздражающе гармонично подходили к узорам, украшающим мое платье.
Рядом с Лайтвудом, справа, чинно выстроились в ряд сияющая Лили, бледный до синевы Сэмми (подозревает, что не зря я так радостно улыбаюсь?) и Бенджамин, уже где-то испачкавший белоснежный пиджак.
Ребекку я заметила не сразу, так далеко от остальной семьи она стояла.
Лицо у нее было… ну сокровище, а не женщина.
Кислое, недовольное, а как она на меня смотрела!
Как будто ее сын собрался жениться на лягушке или что-то вроде того.
Не сдержав сияющей улыбки, я посмотрела влево — матушка, ага, и Белз на месте.
Его сюрприз должен прибыть с минуты на минуту.
Надеюсь, тот, в зеленой рубашке (Зигмунд?), не подведет.
Оглядев двор, я увидела притаившуюся за углом особняка Вив, которую Лайтвуд явно не пустил к гостям, и — Лихорадку?
Вот это номер. А она-то как сбежала? Утром ведь я приходила ее проведать, Лихорадка была в стойле.
И часто она так сбегает погулять? К Лайтвуду? Или к Вив? Они сдружились?
Ощущение было таким, как будто Лайтвуд умудрился пропитать собой каждый, даже крохотный кусочек моей жизни, все самое дорогое отнять. Даже вот Лихорадку, невероятную дочь келпи, мой подарок, к которой я успела привязаться. От этого веяло такой безнадежностью.
Ну ничего… скоро… скоро все изменится. А пока...
Цветы, белые и розовые цветы вишни, были повсюду.
