Свадебный венок

Но, обнаружив, что она заперта, так же тихонько отошел и больше уже не подходил.

Царящее в доме напряжение сделалось почти физически ощутимым, но тяжелее всего Камилле давались ежедневные посещения мистера Прескотта в больнице. Они с Заком отправлялись туда вместе и обычно всю дорогу ехали в угрюмом молчании. Перед дверью в палату оба натягивали на лица счастливое выражение – совсем как актеры греческого театра со своими застывшими масками – и все время визита слаженно играли отведенные им роли, старательно изображая счастливую чету молодоженов.

Они не сговаривались об этом, просто каждый твердо знал, как важен сейчас для Рейборна Прескотта полный покой.

В начале второй недели ноября доктор Дэниэлс сказал им, что в выходные пациента можно будет уже выписывать. На какое-то время все домашние проблемы померкли перед заботами о празднике, который они решили устроить по возвращении Рейборна Прескотта домой. Даже Зак перестал день-деньской пропадать на плантации. Они с Саймоном переносили в «берлогу Рейборна» все новые и новые цветы, пока Зак наконец не взбунтовался и не заявил, что если у них когда-либо возникнет проблема с деньгами, он уже сейчас знает, как ее решить – он откроет питомник-оранжерею.

Дили колдовала над своими рецептами, придумывая все новые и новые блюда в рамках предписанной доктором Дэниэлсом суровой диеты, заранее предвкушая, как превратит эту невкусную и постную пищу в аппетитные лакомства. Камилла же ощущала панический страх от одной только мысли, что новые комнаты могут не понравиться старику, и в очередной раз бежала проверить, не забыла ли она чего.

Отношения с Заком отравляли ей все дни и ночи. От Дили и Саймона, разумеется, не ускользнуло то, что Камилла перебралась в соседнюю спальню и не спит с мужем. Но они по-прежнему не задавали ей никаких вопросов. Хорошо еще, мрачно размышляла девушка, что новые комнаты Рейборна Прескотта расположены на первом этаже, так что хоть он, по крайней мере, какое-то время останется в неведении. Но сможет ли она дома в течение всего дня играть мучительную роль, которую с таким трудом играла в больнице в течение часа? Перед палатой отца Зак брал ее под руку, а когда они уже входили, его действия становились очень смелыми – он то обнимал ее за плечи или талию, то нежно сжимал ей запястье, то перебирал и целовал ее тонкие пальчики.

Порой он небрежно, точно в рассеянности, гладил ей руку или плечо – у Камиллы же от этой «рассеянности» сердце так и заходилось в груди.