Свадебный венок

Но когда вернулся, началось самое настоящее нашествие девиц и их мамаш. Подружек у него было много, то с одной встречался, то с другой, но все в результате почему-то выходили замуж за кого-нибудь другого. И что интересно, его вроде это и не волновало вовсе.

Боясь прервать монолог на столь интересующую ее тему, Камилла молча накрывала на стол, пока Дили проворно нарезала грейпфруты.

– Но вот года два назад у него выдался черный период. Бог ты мой! До чего же он стал злой и раздражительный. Но так никому ничего и не рассказал.

Только частенько бормотал проклятия в адрес всего женского пола, вот мы и догадались, что он в кого-то влюбился, а она его, видно, бросила. Наверное, он никак не мог решиться жениться, а ей ждать надоело, вот она и вышла за другого. Мы так и не узнали, что это была за девушка, но одно могу сказать – она его здорово задела.

Два года назад. Так, значит, он отправился на горнолыжный курорт, чтобы исцелиться от душевных ран. Хотел доказать самому себе, что он неотразим и им увлечется любая девушка, а она, Камилла, стала ему легкой добычей.

Можно себе представить, как был доволен собой мистер Захарий Прескотт, когда она чуть ли не сама свалилась ему в руки, словно спелая слива, и без малейшего сопротивления позволила соблазнить.

Слова Дили прервали горестные размышления девушки.

– Несколько месяцев он на женщин и смотреть не хотел, а потом начал встречаться с этой вертихвосткой Эрикой Хазелетт. Но должна вам сказать – она нашему Заку не пара. Разве хорошая мать станет отсылать своих детей Бог знает куда, лишь бы они ей не мешали гулять да веселиться? Зак рано потерял мать, у него нет ни брата, ни сестры, вот он всегда и говорил, что мечтает иметь большую семью с несколькими детишками… если, конечно, когда-нибудь женится, – Дили вздохнула.

 – Мы уж всякую надежду потеряли услышать в этом доме детские голоса.

Бисквиты уже испеклись и теперь лежали в корзинке на столе. Камилла рассеянно намазала один из них маслом, отпила глоток кофе и вздохнула. Да, эта незнакомка тяжело ранила Зака.

Камилла лучше, чем кто-либо, знала, какой горечью было проникнуто отношение Зака к женщинам и как бессовестно он использовал их ради собственного удовольствия. Быть может, главным в его отношениях с женщинами было стремление отомстить всему женскому роду за то, как с ним обошлась та единственная, которую он искренне любил?

Тем временем в кухню ленивой походкой вошел Зак – предмет ее размышлений. На нем были джинсы и джинсовая куртка поверх белой водолазки.