Свадебный венок

Зак безмятежно восседал посреди всего этого хаоса в единственном свободном кресле, попивая кофе и просматривая воскресный выпуск спортивных новостей.

– Доброе утро, – жизнерадостно окликнул он отца с Камиллой, когда они показались на пороге. – Присаживайтесь, если, конечно, найдете куда.

Он был в таком чудесном расположении духа, что Камилла вскипела еще сильней. Ну и где, спрашивается, можно присесть? Она чувствует себя совершенно разбитой, а он бодр и весел, точно жаворонок.

– Доброе утро, сынок.

– Да, целых два матча. Мне, правда, после ленча надо съездить на плантацию на часок-другой, но я постараюсь приехать так, чтобы успеть хотя бы вторую половину посмотреть вместе с тобой.

– Отлично, – просиял Рейборн Прескотт. Камилла вдруг почувствовала себя одинокой и лишней в этом мужском доме, где весь распорядок подчинен интересам сильного пола. В голову начали лезть странные мысли – что она делает в этом доме, как все это вышло? Когда, в какой момент она вдруг утратила контроль над своей жизнью?

Глаза ее в первый раз за утро встретились с глазами Зака, и она поразилась, прочтя в его взгляде нескрываемую теплоту.

– Как вы себя сегодня чувствуете, Камилла? – Голос его был нежен, негромок, в нем звучали ласка и забота. Он говорил так, словно они с Камиллой были одни в комнате, одни во всем мире. И как только у него хватает наглости, поразилась девушка, так вести себя с ней после того, как он до половины четвертого невесть чем занимался с Эрикой Хазелетт?!

– Лучше некуда, – вызывающе заявила она, хотя отлично понимала, что ее вид полностью опровергает ее слова.

Приподняв бровь, Зак окинул быстрым взглядом ввалившиеся глаза Камиллы, черные синяки на пол-лица, побледневшие щеки. На губах его заиграла легкая улыбка, однако он быстро подавил ее.

– Вот и хорошо, – просто ответил он.

Отвернувшись от Зака, Камилла отошла в дальний угол, где стояло зачехленное пианино, и, присев на какую-то тумбочку, принялась наигрывать мелодии, что учила в детстве, пока Дили не объявила, что ленч готов.

По опыту прошлых недель Камилла знала, что воскресный ленч всегда праздничный, и, кроме него, в этот день ничего не готовилось. По вечерам каждый ужинал тем, что оставалось от ленча, и всевозможными бутербродами. Сегодняшний день не был исключением.