Сваха для дракона

Задрожав, она уткнула взгляд в пол, не в силах двинуться от страха и боли. Снорре насторожился, как охотничья собака.

Меня захлестнула волна негодования.

– Господин Делрин, – я спрыгнула со скамейки, наплевав на то, что несобранные части платья, лоскуты ткани и кружева посыпались под ноги первым снегом, – если вы будете так относиться к своим работникам, они прекратят с вами все деловые отношения. А зная ваши привычки, смею утверждать, что дело ваше долго не выстоит.

Портной неприятно ощерился, отступая назад и складывая руки за спиной:

– Она не работница мне.

Подобное заявление можно было принять за оскорбление, но я сумела сохранить спокойствие. Внучка Делрина приняла мою рук и помогла ей подняться на ноги.

– Я непременно передам князю, что вы отказались со мной сотрудничать, – портной отрывисто поклонился, улыбнувшись мне с затаенным злорадством, – не сомневаюсь, он будет чрезвычайно недоволен этим обстоятельством.

В момент, когда за Делрином оглушительно захлопнулась дверь, девица, прижимавшаяся ко мне, разрыдалась.

– Не могу так больше! Не могу! – выла она в голос, заламывая руки. Остальные швеи, сбившись в стайку, смотрели на нее с сочувствием и досадой.

Я застыла, не зная, что предпринять: плачущие девицы были больше по части Снорре или Лоркана. Их точно можно было представить в подобной ситуации: красивая женщина падает на грудь, а он с достоинством успокаивает зазнобу, чтобы на прощание получить пылкий поцелуй с намеком на продолжение.

"– Он всегда так себя ведет? – я не замечала за мастером Делрином подобных вспышек ярости. Хотя, о какой ярости может идти речь, если удар внучке он ответил с совершенно безразличным лицом? Размеренно, продумано. Он хотел причинить боль, а не поддался гневу.

– Нет, только недавно стал… странным. Несколько недель назад – пуф!-и все, – девушка передернула узкими плечиками, утирая слезы, – его вся семья боится.

В голове звякнул колокольчик предчувствия:

– После визита во дворец? Он же был здесь не так давно, верно?

Внучка Делрина посмотрела на меня с подозрением: глаза опухли от слез, кончик вздернутого носа покраснел, сделав россыпь веснушек только ярче.

– Как вы узнали?

Я переглянулась со Снорре: тот с каменным лицом сжал в руках книгу так, что затрещала обложка. Он знал, о чем я думаю. Это читалось в голубых глазах, в застывшей, неестественной позе.