Сваха для дракона

В качестве алиби была призвана пара старинных слуг дели – семейная чета. К сожалению, мужчина был нем, а его жена – безнадежно глуха. Как они общались – загадка, но они были ближайшими поверенными дели, знали все его секреты и никому не могли их рассказать.

На половине пути до кабинета я замерла, разглядывая фреску. Ослепительно прекрасная женщина протягивала к зрителю ласковые руки, а на ее лице не было ничего, кроме сострадания и всепоглощающей любви. Селофиссар. На ее ладонях серебряной и золотой краской неизвестный художник изобразил солнце и луну.

Периян остановился за моей спиной, выдерживая паузу.

– Ты же помнишь о своем предназначении, Ималь? Отрицанием вашей связи ты оскорбляешь Великую Мать. Вы похожи, как две капли воды – в тебе течет ее кровь.

Я дернула плечом и шумно выдохнула:

– Мы вовсе не похожи, Периян. Воплощением я была скверным, Селофиссар давно во мне разочарована. Пойдем.

Портрет Великой Матери остался за спиной, но дышать стало чуть тяжелее.

Дверь захлопнулась, отрезая от шумного многоголосия вечеринки. В кабинете было темно и прохладно.

– Есть новости?

Периян обещал вернуться из Цуриона в конце зимы, а в окна уже стучалось жаркое лето. Я вся извелась в ожидании новостей, и он, зная мою натуру, играл со мной. Бродил по кабинету, прикасаясь то к одной безделушке, то к другой, листал пачку писем, которые накопились в его отсутствие, и не спешил открывать рот.

Намек был понят.

– Садись, – приказала я. Не было смысла играть в хозяина и гостью. Периян покосился на меня и с готовностью плюхнулся на пол. Подушки, раскиданные по кабинету, были расшиты цветами и дикими животными. И, пришлось признаться самой себе, напоминали о доме.

– Я думал, в тебе стало слишком много от драконьего народа. Рад, что ошибался.

– Если тебе так не нравятся аралионцы, почему у тебя их полный дом? – насмешливо спросила я, но меня проигнорировали.

– Новости есть, моя дорогая. Но тебе они не понравятся, – Периян полулежал на ковре, подпирая голову рукой. Глаза в полумраке блестели, словно у затаившегося хищника.

– Даже не представляю, что в Цурионе может случиться такого, чтобы я сказала: “Замечательно!”, – хмыкнула я, наблюдая как слуги усаживаются на коленях у входа. С бесстрастными, холодными лицами, они выглядели застывшими манекенами, а не людьми.